Лабиринт
Шрифт:
На Пата больно смотреть. Решительно поворачиваюсь к Алексу и, вцепившись обеими руками в рукав его свитера, прошу:
– Пожалуйста, отпусти парня! Давай закончим это. Он не мой муж. Мы.. вернее, я просто пошутила!
Алекс молчит, будто оценивая ситуацию. Бессовестно тянет время, пока Пат переводит то на него, то на меня теперь уже совершенно обезумевший взгляд.
– Пожалуйста, - тормошу Алекса.
– Хорошо, - он вдруг сменяет гнев на милость, вновь превращаясь в спокойного и улыбчивого парня.
Смотрит
– Но вы точно не муж Евгении?
– зачем-то строго интересуется у Пата. Тот мычит, отрицательно мотнув головой.
– Тогда я вас больше не задерживаю, - выносит свой вердикт и Пат, неловко развернувшись от нас, падает коленом в уличную грязь, чтобы затем вскочить довольно резво и ретироваться быстрым шагом, не оглядываясь.
Алекс ржёт, пока я перевожу дыхание.
– Ну вот, он итак живёт с мамой синим чулком в свои примерно тридцать! А теперь и вовсе не посмотрит в сторону девушек в ближайшие лет десять, ну или пять, как минимум, - огорчённо выдаю я.
– Тридцать? Это почти младенец по нашим меркам, - Алекс продолжает веселиться, нюхая мою розу, - не переживай, мама выдаст его за дочурку какой-нибудь соседки, и это будет намного лучше для парня чем, к примеру, связаться с тобой.
– Я, вообще-то, уже замужем, - напоминаю, насупившись. Все-таки ситуация с Патом, прямо скажем, получилась патовой.
– Что не мешает тебе принимать розы?
– РозУ, - подчёркиваю, - но что такое одна роза в сравнении с тем, что посторонний мужчина везёт меня в Эфиопию?! Кстати, зачем ты организовал этот цирк с лисами?
– Не я, а ты, - Алекс небрежно бросает розу на лавочку, - своим очередным побегом! Хотелось тебя повеселить. Где ты успела познакомиться с этим идиотом?
– Он не идиот, - возражаю тихо. И что дальше? Он сейчас пошлёт меня за вещами в хостел, или пойдет со мной?
– сними наручники, прошу.
– Будет вот так, - вдруг защёлкивает свою руку в свободный браслет одним движением, вместо того, чтобы освободить меня, - всегда. Если будешь бегать. Понятно?
– Да, - его близость почему-то волнует меня. Алекс ловит мой взгляд, и я опускаю глаза.
– Расстегни немедленно!
– требую.
– А то что?
– прищуривается. Подтягивает свою руку в наручнике к себе, вынуждая таким образом и меня сделать к нему шажочек, - твой муж тоже идиот?
– Не твое дело. Он… очень хороший человек, - вспыхиваю, - я люблю его, - зачем-то добавляю. Наверное, чтобы ранить Алекса. Хоть как-то поддеть… не знаю.
Достаю из другого кармана ключ, и начинаю сосредоточенно открывать свой браслет. Он легко отнимает его и, наконец, снимает с нас обоих ненавистные наручники.
– Такой хороший, что отпустил тебя одну, с больной сестрой к бандитам в
– Я же сказала, не твое дело, Алекс, - потираю ноющее запястье, а сама думаю только о том, что мне на электронку уже должно бы прийти письмо от Кати.
Я не до конца в курсе, что он там собрался расследовать, но дома меня точно ждёт Армагеддон! Во всяком случае, если не позвоню своим в самое ближайшее время.
Но что я должна сказать, ведь даже не знаю, где могу очутиться завтра - в Эфиопии или, может быть, на Марсе, если это взбредет в голову одному неуправляемому агенту секретной британской спецслужбы?
И что по срокам моего отсутствия? С ним точно не соскучишься!
– Мой муж, естественно, не знал, что к бандитам. Как и я. Слушай, мне очень надо проверить почту! Ты не подскажешь, где в Бристоле есть интернет-кафе?
– В смысле, тебе нужен интернет?
– Алекс смеётся, протягивая мне свой модный полупрозрачный айфон. Смотрю на него так, как будто он предлагает мне взять живую змею, - держи.
– Ну уж нет! Знаю я эти твои штучки.. Сразу и почту вскроешь, и все мои запросы в поисковике за последние лет десять, да?
Киев, Украина
В квартире Колосковых пахнет валерьянкой. На кухне за небольшим столиком примостились трое - папа, Катя и Элеонора Юрьевна.
– Ну, что ты как партизанка на допросе?
– горячится мужчина, - да что вам там сказали, конкретно?
Катя сидит, понуро опустив голову и размазывая пальцем по клеенке упавшую за край тарелки капельку варенья.
Элеонора, наблюдая их диалог со стороны, как бы не вмешивается. Она увлечена поеданием зефира за кофейком, но не забывает при этом скорбно кивать иногда в знак согласия с репликами супруга.
– Донора не нашли, - равнодушно отвечает отцу Катя, - вернее, нашли, но не подошёл в итоге.
– Да я уже не об этом, Катя! А о том, когда Женя возвращается домой! Ей хоть оплатят ее помощь? Ты вообще в курсе, что Гриша собрался идти в полицию, если она в ближайшие же дни не перезвонит?
– Не кричи, пап, - Катя устало откидывает темную кудрявую прядь волос со лба, - я тебя прекрасно слышу. Хочет идти, пусть идёт! Я не знаю ничего, Женю попросили помочь - она согласилась.
– Не дерзи, пожалуйста!
Он воздевает руки кверху в немом протестном жесте, а Элеонора громко вздыхает, помешивая ложечкой в чашке.
– Боже, о чем только Женя думает, - осуждающе произносит она, - такой парень Гриша! И отпустил, и все.. дождётся..
Замолкает.
– Чего дождется?
– Владимир Ипполитович делает сложное выражение лица.
– Что разведётся!
– И что?
– Что-что, Вова.. Ты рассуждаешь типично, как мужчина. Вот кого она потом в свои тридцать плюс найдёт?