Лабиринт теней
Шрифт:
— Так и будем здесь ходить кругами, вечно, до конца дней своих! — дрожащим голосом воскликнул Кередин.
— Что мы упустили? Думайте все! — сказал Бростек.
Нелегко это было, зайти так далеко и по-прежнему не видеть ни зги.
Но тут в серой мути что-то блеснуло, словно ее пронзил тончайший луч. Его увидели все трое и дружно устремились к нему. Но тотчас оцепенели — на пути их встала стена. Стена непреодолимого страха.
Путь им преградило — и Варо это было прекрасно известно — закованное толщей льда озеро. Может быть, тут есть и скрытые полыньи, в которые можно провалиться? Мучительный страх умереть такой
Бростек знал, что где-то впереди стая диких волков. Он словно вновь стал мальчишкой. Еще шаг, казалось ему, и безжалостные хищники разорвут его в клочья…
«Храните верность!»
Эти слова услышали все, хотя звука не было. Подвеска в кармане у Бростека сделалась вдруг горячей. Он извлек ее, и неяркий свет озарил серый туман. Все, не сговариваясь, шагнули навстречу собственным тайным страхам, движимые любовью и готовые всем пожертвовать ради нее. Неясное мерцание впереди влекло их неудержимо.
На мгновение их ослепило ярчайшее пламя, но они уже достигли своей цели, все вместе! Туман сгинул без следа, однако представшее их взорам зрелище было страшно. Они одолели Лабиринт Теней, но Неверн теперь был именно таким, каким они видели его на панно. Волшебный сад превратился в бескрайнюю черную пустыню, где царили смерть и разложение. Они одержали победу, но наградой им стал кошмар, которому суждено было продлиться целую вечность.
Но хуже всего оказалось то, что в этой безжизненной пустыне не было ни спящего волшебника, ни Магары…
Глава 40
Хьюитт и Селия, проводив трех друзей, еще какое-то время музицировали, но, устав, умолкли. Хьюитт, повинуясь наитию, развернул панно. То снова переменилось. Почти все уцелевшие ростки жизни погибли. Девочка лежала на земле подле надгробия, лисица пропала. Уточки были мертвы, более того, успели превратиться в скелеты. Волки сбились в кучу и вот-вот должны были исчезнуть за кромкой ткани. А весеннее солнце почти совершенно померкло. Хьюитт в ужасе зажмурился, думая о трех друзьях, — что-то с ними сталось? И вдруг раздался крик Селии:
— Огни! Погляди! Огни!
Голос ее звучал радостно. Казалось, она только и ждала, чтобы они явились.
Хьюитт открыл глаза. Сперва он заметил слабое мерцание на поверхности туманного озера — ему показалось даже, что это некий оптический обман. Но вот музыкант и впрямь различил сквозь серую муть какие-то вращающиеся огни. Они двигались, перемещались. Ничего подобного тут Хьюитт еще не видел.
— Что это значит, Селия? — взволнованно спросил он.
Отшельница не ответила, лишь принялась приплясывать на месте.
— Я могу прогнать его! — восторженно закричала она, закрыла глаза и захихикала.
Хьюитт почувствовал приступ неудержимого гнева и раскрыл было рот, чтобы одернуть
И обнажилась страшная картина.
Поначалу сердце Хьюитта бешено заколотилось в безумной надежде, но вид умирающего Неверна вселил в его душу ужас и отвращение. Ноги его подкосились, и он осел на землю, почувствовав сильную дурноту.
Селия же открыла глаза.
— Чудесно, — радостно сказала она и направилась прямиком к черной пустыне.
Хьюитт глядел ей вслед, приметив, что отшельница склонилась и что-то подняла с земли, но был не в силах последовать за нею.
Чтобы войти в Сеть, следовало мобилизовать волю…
Девушка заставила себя расслабиться, потом всем существом своим устремилась к Сети, моля ее ответить. Она напрягала все свои силы, прекрасно понимая, что в противном случае потерпит поражение. Какое-то время ничего не происходило, но вот Магара ощутила вокруг себя безмерную пустоту. На сей раз там царило пламя, вспыхивали молнии. Похоже, Сеть стала ареной какой-то страшной схватки. Сжавшись в комочек, Магара страстно желала увидеть Неверн и вознаграждена была страшной картиной запустения и смерти. Но в самом ее центре мерцала слабая искорка, и девушка из последних сил устремилась к ней. Сердце ее екнуло и сжалось — она увидела Варо, Бростека, к ногам которого робко жалась Тень, и еще одного человека с густой черной гривой волос, на которой то и дело вспыхивали блики молний. Волшебник!
Вдруг ей стало совершенно ясно, что делать. Она открыла глаза, взглянула на книгу и дописала две последние строки. Потом, ослабев от страха, откинулась в кресле, совершенно счастливая. Дверь распахнулась, и вошел ее враг. Магара приготовилась к смерти.
Очень далеко от скорбной обители Магары и от временного обиталища Хьюитта несколько человек напряженно вглядывались в озерную гладь. Никто не знал в точности, что именно должны они увидеть, зато всем было известно, когда что-либо можно увидеть. И вот, как только поверхность озера сделалась гладкой, словно стекло…
Но тотчас подул свежий ветерок, и по воде побежала легкая рябь, поколебавшая зеркальное отражение ржавых скал, неба и города. Над головами людей кружил журавль, а сидящий на деревянных сходнях юноша, серьезно взглянув на воду, встал и принес свою лютню…
Глава 41
Все трое мужчин в ужасе озирались. Казалось, они внезапно очутились в дурном сне, самом страшном, какой только можно вообразить.
Даже неожиданно показавшееся солнце явно не желало освещать это царство смерти…
— Где она? — Это были первые слова Бростека.
— Никто не смог бы протянуть тут и недели, — сказал Варо. — А уж десять дней…
Оба были совершенно растеряны, и Кередин, несказанно изумив даже самого себя, принял командование.
— Сейчас мы разделимся, — распорядился он, — и все тут обыщем. Если и есть нечто такое, что поможет нам разыскать Магару или волшебника, то именно здесь.
— Но тут нет ни души! — в отчаянии воскликнул Бростек.
— Если ничего не обнаружите, — с ледяной невозмутимостью продолжал бывший волшебник, разыщите что-нибудь — растение, цветок, пусть крошечное, но непременно еще живое и не тронутое распадом. Все, что угодно!