Кровь
Шрифт:
Доктор делает драматическую паузу, нагоняя интриги. Бэла с улыбкой и нетерпением:
— Доктор, не тяните!
— Видите ли, вампирам необходимо не просто пить кровь…
— Да-да, им нужна живая человеческая кровь, — с готовностью вставляет Бэла.
Доктор смотрит на Бэлу с одобрением:
— Совершенно верно. А Вы не так просты! Но ещё вампиры должны охотиться, нападать, ранить, в общем, добывать кровь силой. Для кровопийцы важно и физическое, и психологическое взаимодействие с человеком. Ну, а в противном случае, вампир
Бэла не совсем уверенно:
— То есть вампиры стареют без насилия.
— Грубо говоря, они питаются не только человеческой плотью, но и человеческой душой.
— Душой?
— Называйте, как Вам больше нравится: дух, душа, психика, человеческая суть, эмоциональная составляющая. Слова разные — смысл один. Вампиру нужно вместе с порцией свежей крови отхватить и порцию живых чувств, вырвать их из нас.
— То есть они забирают у людей душевные силы…
Доктор с довольной улыбкой кивает и подхватывает мысль Бэлы:
— И для этого нужно, чтобы жертва эмоционально реагировала. А после контакта с вампиром люди испытывают эмоциональную нестабильность и зачастую сходят с ума. Причем, если верить некоторым источникам, чем сильнее эмоциональная вовлеченность самого вампира, тем опаснее последствия для человека.
— Это как?
— Проще говоря, вампир может убить одним лишь прикосновением, если испытывает при взаимодействии с жертвой особенно сильные чувства.
Бэла явно поражена:
— Никогда о таком не слышала!
Доктор, польщенный её восхищением:
— Ну, это довольно редкое явление. Между вампиром и жертвой должна установиться особая психологическая связь, а это маловероятно. С одной стороны, вампиры эмоционально холодные существа. По натуре они хищники-одиночки. А с другой стороны, вампиры не нуждаются в том, чтобы убивать в одно касание. Их цель не смерть жертвы, а живая кровь. Это кстати, одна из причин, почему вампиры чрезвычайно редко нападают на детей. Ребенка слишком легко убить.
Бэла совершенно искренне:
— Доктор, Вы, кажется, знаете о вампирах больше, чем сами вампиры!
Доктор, пытаясь выглядеть скромно:
— Согласитесь, что быть человеком не означает знать человека. Всему надо учиться.
Бэла со вздохом:
— Да… Хотела бы я учиться у Вас. Но…
Доктор ободряющим голосом:
— У Вас ещё всё впереди!
Бэла усмехается:
— Что-то в последнее время мне это часто говорят.
Сдвинув брови при этих словах, доктор оглядывается по сторонам:
— Кстати о времени, мы, кажется, увлеклись.
В зале доктор и Бэла остались одни. Улыбнувшись друг другу, словно заговорщики, они не спеша направляются к выходу.
Слышно, как по дороге доктор возвращается к интересующему его разговору о Громове:
— Извините мою бесцеремонность. Вы что-нибудь помните о моменте нападения?
Собеседников провожает невидящим
***
Продолжая беседу, Бэла и доктор медленно движутся по коридору.
— А Вы не чувствуете психологических последствий? Судя по всему, что мне известно о вампирах, жертвы продолжают ощущать неявное присутствие кровопийцы, словно он внедрился в их сознание.
Бэла вроде бы задумывается, но в итоге только пожимает плечами.
В этот момент они замечают Лизу, сидящую в одной из комнат. В помещении довольно темно — окна закрыты деревянными ставнями. Впрочем, смотреть там не на что: обстановка в комнате отсутствует. Примостившись на краю каменной ниши, очевидно, служившей очагом, Лиза сосредоточенно устанавливает свечи в потемневший от времени латунный канделябр.
Доктор и Бэла останавливаются и молча наблюдают за действиями Лизы, явно заинтригованные происходящим. Лиза не сразу реагирует на их появление. Не поднимая головы и не отрываясь от своего дела, она поясняет:
— Zdaj bomo naredili eksperiment. Smo nasli nekaj osupljivo. (Сейчас проведем один эксперимент. Мы нашли кое-что потрясающее.)
Из дальнего конца коридора слышатся звуки какой-то возни. Тяжелые шаги, пыхтение, кряхтение — из-за угла появляются двое, они тащат огромную прямоугольную доску. Но когда они подходят ближе, то становится понятно, что в руках у них не доска, а зеркало в деревянной резной раме.
При виде зеркала Лиза радостно подскакивает и освобождает путь носильщикам, указывая на стену напротив очага (там тоже есть ниша, но неглубокая, скорее всего, предназначавшаяся для ложа):
— Tja! Tja! (Туда! Туда!)
Мужчины ставят зеркало на пол, прислонив его к стене. Наконец распрямляют спины и отходят — оказывается, это Штефан и Даниель.
Зеркало выглядит внушительно. Размером в человеческий рост, оно загадочно мерцает светом, ускользающим в зыбкую, зеленоватую глубину. Потускневшая золоченая рама покрыта ажурными листочками-цветочками, из которых тут и там выглядывают милые пухлощёкие мордашки.
Лиза, прицелившись, делает пару фото старинного зеркала и гордо красуется на его фоне:
— Ta-dah! Impresivno? (Та-дам! Впечатляет?) — и уловив вопросительные взгляды, объясняет, — Zdaj bomo prizgali svece in zaceli. Je treba to narediti v dvoje: fant in dekle. (Сейчас зажжем свечи и начнем. Нужно делать это вдвоем: парень и девушка.)
Уловив приглушенные смешки на этих словах, она лишь презрительно хмыкает и решительно продолжает:
— Stojiva tocno pred ogledalom. Svece drziva na sredini. In pocasi nariseva kriz s svecami — od zgoraj navzdol, od leve proti desni. (Становимся прямо перед зеркалом. Свечи держим посередине. И медленно рисуем свечами крест — сверху вниз, слева направо.)