Кровь
Шрифт:
Драган отводит руки. «'Elise Defourr'e», (Элиза ДеФурре) — завороженно шепчет ещё не пришедшая в себя Бэла. Но вот её глаза снова глядят осмысленно, и она с хмурым видом обращается к Драгану:
— Ты так долго был вампиром, что уже не можешь по-человечески сказать девушке, что любишь её?!
Истративший последние силы Драган отвечает так глухо, что голос его, кажется, вот-вот поглотит хрустальная тишина, повисшая над заснеженным озером:
— Разве в этом есть смысл?.. Какое будущее может быть у мертвеца и принцессы.
Бэла
— Что?
По губам Драгана скользит едва различимая улыбка.
— Да, Арабела Юрьевна… И к тому же я ненадёжный.
— Чёрт! — Бэла досадливо морщится и уже не может справиться со слезами, — Зачем ты помнишь все эти глупости?!
Прежде, чем ответить, он на ощупь находит оброненный Бэлой кожаный мешочек и, раскрыв его, передает Бэле темно поблёскивающий камень.
— Что мне ещё остается?.. — медленно и опустошенно говорит Драган, изнемогая от смертельной усталости, — До скончания вечности… перебирать глупости… в ожидании чуда…
И замолчав, он устремляет спокойный взгляд на Бэлу, которая задумчиво рассматривает лежащий на её ладони камень. Глаза следят за переливами света на густо-красных, почти чёрных гранях, а по щекам бегут слёзы.
Какие-то невнятные звуки — шорох, лёгкое похлопывание, фырканье, — долетают до Драгана и Бэлы. Прямо из пламенеющего рассвета по розоватому серебру снежного простора бежит, едва касаясь снега, сияюще-белый волк. Неправдоподобно огромный и грациозный, он, кажется, возник из кристаллов сгустившегося морозного воздуха и всполохов багровеющей зари, словно порождение невозможного союза — когда обжигающе-алый, живой солнечный свет слился с леденящим блеском серебристого зимнего утра.
Застывшая в изумлении Бэла коротко ахает и, бросив решительный взгляд на Драгана, швыряет прочь лежавший на ладони камень.
— Я люблю тебя, — четко и мягко произносит Драган.
И Бэла отчаянно и безрассудно приникает к его губам. Он встречает её томительным поцелуем.
Белый волк бесплотным призраком проносится мимо доктора Пеклича. А доктор, прижимая руку к груди, обессиленно опускается на снег — объект его преследования растворяется в зареве на горизонте. Вокруг доктора расстилается заснеженная гладь озера, переливающаяся в свете восходящего солнца жарким серебром и раскаленным до бела золотом. Вдали, на призрачном фоне гигантских холмов, едва проступающих из голубоватого тумана, огнем и дымом наливается громада старинного замка. Безучастные ко всему стынут в колкой изморози узорчатые берега. И где-то посреди этой ускользающей снежной эфемерности два неясных трепетных силуэта, прильнув друг к другу, вспыхивают и сгорают в безжалостном пламени.
***
Белый волк бросается к сидящим на снегу Бэле и Драгану и принимается приветственно лизать им руки, словно встретив давних друзей. Бэла и Драган со смехом гладят зверя по голове, ерошат серебристую шерсть, теребят за уши. Он с удовольствием и наслаждением тянет к ним свою узкую
Бэла и Драган поднимаются на ноги. Бескрайнее, безбрежное озеро раскинулось вокруг. Белёсый лёд и чёрная вода под ним — вот единственное, что видно до самого горизонта. Воздух бесцветен и тускл. В прозрачной монотонной вышине, лишенной красок, лишь напоенной равномерным неярким светом, не заметно ни солнца, ни луны.
Только двое — молодая женщина в кобальтово-синем плаще и бирюзовом платье с золотой оторочкой и мужчина средних лет в пурпурной тунике с серебристым мечом за спиной. Только двое, обвеваемые беснующимся ветром, да невероятно большой белый волк стоят посреди неясной пустоты. У нее длинные огненно-рыжие волосы, лёгкими струями летящие над плечами, и большие, лучистые глаза непередаваемо мягкого, тягуче-карего оттенка; у него густая тёмная борода и зажившая рана на виске, левая глазница пуста, а единственный глаз пронзительно льдист.
Они идут и волк, словно верный пес, вьется у их ног.
— Давай назовем его «Малыш», — звучит женский голос, и нежная женская рука ласкает дружелюбного зверя.
— «Малыш»? — негромко, но с искренним интересом переспрашивает мужской голос, — Как-то странно.
Волк, обнажив угрожающе крупные зубы, водит из стороны в сторону узкой серебристой, как снег, головой, и свет попеременно вспыхивает в его загадочных глазах.
— Совсем не странно. Ведь на Латыни… — начинает терпеливо объяснять женщина, но короткий смешок прерывает её.
— Нет, тогда это несправедливо, — сказав это, мужчина тоже проводит ладонью по блестящей волчьей шерсти.
— А как справедливо?
После секундного раздумья:
— М-м-м, ну, например, «Маленький судья».
— Что?! — теперь уже смеется женщина, — Это длинно и некрасиво.
Волк, насторожившись, замирает, и путники останавливаются вместе с ним.
— Как же тогда?
Волк срывается с места и исчезает из вида, словно растворяется в пустоте.
— «Масу». Назовем его «Масу».
Мужчина задумчиво повторяет, но совсем с другой, мелодичной интонацией:
— «Ма-СУ», — быстро проговаривая краткий первый слог и смакуя высокий второй, который, словно диковинный глянцевитый камешек, едва подлетев, резко падает, — «Ма-СУ». Мне нравится. Ему подходит: серебристый, стремительный, живой.
И нерешительно помолчав, он смотрит в сияющее лицо своей спутницы:
— Почему ты сделала это?
Волк возникает ниоткуда и, подбежав к людям, тычется мордой в женскую руку. Женщина принимает из пасти зверя прозрачный камень величиной с миндаль, он сверкает трепетным кармином и густой киноварью.
Подняв на Драгана бархатистые глаза, Бэла с улыбкой отвечает:
— Потому что кровь красная.
Больше книг на сайте - Knigoed.net