Кровь ками

Ву Баптист Пинсон

Рен предпочел бы более тихое путешествие, но понимал, что осторожность уже не так важна. Не то чтобы он верил, что они навсегда потеряли своих врагов. Он просто предположил, что так близко к Исэ их продвижение все равно не останется незамеченным. Он уже мог представить себе огромное святилище за несколькими ближайшими холмами, почувствовать запах благовоний, горящих в различных залах для богослужений, и услышать жалобные звуки трубочек сё, сопровождающие молитвы.

Осаму будет хмуриться, стоя на мосту, но выкажет принцессе величайшее почтение. И как только Клерк взвесит магатамы, Рен побежит к своей матери и, возможно,

представит ее дочери солнца вместе со своими новыми друзьями. Ожидание сделало его менее осторожным и более нетерпеливым. Он позвал Маки, как только они продолжили путь после короткой ночи в дикой местности, потому что предпочел бы, чтобы она была готова к бою прямо сейчас. Это был максимум того, что Рен мог сделать.

Последний отрезок пути был самым рискованным, поскольку между ними и Исэ Дзингу не было ничего, кроме дорог, лугов и невысоких холмов. За этой землей было легко наблюдать, если иметь достаточное количество глаз.

Таким образом, план пятерых путешественников был прост: направиться прямо к месту назначения, надеясь, что к Исэ не проскользнула армия, и броситься вперед, если что-нибудь случится. Аяко должна была оставаться на спине у Маки и доверить трем своим спутникам в случае необходимости проложить путь сквозь ряды врагов. Однако никто из них не вел себя так, как будто такая ситуация могла произойти. Утро было слишком прекрасным, а конец пути был так близок.

Несколько капель дождя упали на луг, хотя облаков не было видно. Аяко назвала это явление лисьим дождем. Рен предположил, что название произошло от озорного характера лис, которые, как и этот дождь, любили прятать свою натуру за маской. Фуюко посмеялась над его теорией и сказала, что, скорее всего, этот дождь раскрывает красоту природы, не скрывая солнца. Это была прекрасная мысль, с намеком на дань уважения принцессе.

— На самом деле, — сказала Сузуме, — название происходит из истории о том, как лиса вышла замуж за тигра.

Рен предложил ей рассказать подробнее, потому что он никогда не слышал этой истории, как и двое других. Несколько дней назад Сузуме покраснела бы и с трудом подбирала бы слова, но сейчас она выпрямилась, переложила копье в другую руку и прочистила горло, словно желая привлечь к себе внимание.

— Самец тигра и самка лисы по уши влюбились друг в друга и, несмотря на возражения своих родственников, решили пожениться. Но лису любило облако, которое парило над горой, где она жила. В день свадьбы облако спряталось за солнцем — одни говорят, от счастья, другие от печали, — чтобы поплакать. Таким образом, над молодоженами пошел дождь, но облака нигде не было видно.

— Какая милая история, — сказала Аяко.

— Я не знаю, — ответил Рен, надув губы. — Если хочешь знать мое мнение, это называется лисий дождь, потому что лисы недоверчивы.

Фуюко хотела что-то сказать в ответ, но снова воздержалась от комментариев. Дождь лил так слабо, что она даже не потрудилась воспользоваться зонтиком.

Если бы Рен не был так воодушевлен перспективой окончания путешествия, возможно, он бы усмотрел в этом какое-то предзнаменование. Возможно, он заподозрил бы, что улетающие журавли или беспокойные ласточки что-то значат. Но только когда раздался звук боевого рога, похожий на медвежий рев, Рен понял, насколько неуместным был его оптимизм.

Они остановились, поворачивая головы влево и вправо, вперед и назад, в поисках голоса, эхом

разносящегося по высокой траве и полевым цветам на лугу. Слева от них, в паре минут ходьбы, находилась гряда холмов, справа, насколько доставал взор, земля медленно понижалась. Пройдя таким образом два часа, они встретятся с морем, а храм будет ждать их менее чем в часе пути. Здесь не было ни деревьев, ни скал, ни зданий, ничего, что могло бы скрыть солдат или ёкаев, поэтому, как и во время дождя, им оставалось только гадать, откуда доносится этот звук.

Внезапно в сотне шагов от них с огромной скоростью взмыла в воздух фигура, и ее крылья расправились, когда она достигла пика своего полета. Рен выругался, потому что это был ёкай, точно такой же, как один из тех, с которыми они сражались в замке ниндзя Ига. За исключением того, что у этого существа, похожего на сову, на морде был изогнутый бараний рог, и оно использовало его для призыва своих союзников. По направлению, в котором была повернута его голова, Рен предположил, что враг должен появиться над холмами слева от них, и, конечно же, где-то в том направлении прозвучал еще один рог. Это было близко. Слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Но, по крайней мере, путь вперед был свободен.

— Вперед! — крикнул Рен, обнажая меч одновременно с Фуюко.

Сузуме уже сняла ножны со своего копья и заняла свое место перед Маки, как и планировалось. Охотник собирался сказать ей, чтобы она держала Суги на расстоянии как можно дольше, потому что сражение будет долгим и упорным. Но, оглянувшись через плечо, Рен заметил зеленые глаза. Он мог только молиться, чтобы у мико к этому времени было достаточно энергии, чтобы напитать дух-воительницу для того, что должно произойти.

Сова взлетела еще выше и пропустила их. Они побежали как ветер. Рен обещал, что скоро будет видно святилище. Шаги Маки были длинными и тяжелыми, ее огромная пасть широко раскрыта, чтобы она могла набрать побольше воздуха. Аяко опустилась так низко, что, казалось, растворилась в золотистом меху, Суги диктовала неумолимый темп.

Фуюко сняла свои сабо и бросила их в траву, затем заняла свое место справа от Маки, ровно настолько, чтобы не обжечься о шерсть львицы-собаки. Рен защищал левый фланг. Рог протрубил снова, и ему ответил другой, на этот раз еще ближе.

— Черт, — сплюнул Рен, когда из-за холма показались первые силуэты. Конические шляпы солдат, которых было слишком много, чтобы сосчитать, придавали холмам сходство с шипастой спиной дракона. Они хлынули, волна за волной, воины в черных доспехах, возглавляемые ёкаями, каждый из которых был вооружен мечом, копьем или каким-либо другим клинком. Солдаты не кричали, но даже если бы и кричали, топот сотен ног заглушил бы их крики. Один из каждых десяти солдат синего пламени носил на спине черного ворона Генерала.

— Не смотри! — сказал Рен Аяко, но принцесса не расслышала его слов — и ее губы дрожали от страха. Они бежали достаточно быстро, чтобы сохранить дистанцию, и Рен вопреки всему надеялся, что, возможно, им удастся добежать до самого святилища, где Осаму в мгновение ока организует сопротивление.

— Маки, — сказал он, сделав разрывающее легкие усилие, чтобы догнать зверя, — что бы ни случилось, продолжай бежать. Ты пойдешь к Осаму, хорошо, девочка? — Львица-собака наклонила голову вперед, показывая, что поняла, и Аяко взвизгнула от внезапного скачка скорости.