Кровь ками
Шрифт:
— Ты его не убивала, — ответила Рен. Он подошел достаточно близко, чтобы положить руку на плечо Сузуме, и она вытерла слезу большим пальцем. — Суги защищала тебя, вот и все.
— Нет, Рен, — ответила Сузуме, поднимая на него свои мокрые глаза. На мгновение охотнику показалось, что они похожи на глаза Суги. — Теперь я знаю, что это была не Суги. Я хотела убить его, она просто подчинилась моей воле. Это была я, Рен. Я убийца. Я убила своего собственного отца.
Рен заключил ее в объятия, и, к его удивлению, Сузуме не заплакала. Она просто
— Он заслужил это, — сказал Рен. — Не злись на себя. Может, он и не был ёкаем, но его душа была испорчена.
— Возможно, — ответила она. — Но когда-то он любил мою мать, и она тоже любила его. Война и горе изменили его. Это и алкоголь. В некотором смысле он был похож на Симадзу Рёму — продукт своего времени. Вот почему я молилась за него прямо сейчас. Не потому, что я прощаю его, и не для того, чтобы извиниться. Просто чтобы дать ему знать — я понимаю, что это не только его вина.
Рен почувствовал, как ее сердце прижалось к его сердцу, когда они оба не разнимали объятий. Или, может быть, это его сердце билось так сильно. Повинуясь внезапному порыву, он поцеловал ее в висок, и она, казалось, еще теснее прижалась к нему.
— У тебя прекрасная душа, Сузуме из Сугимото, — сказал Рен. — И я рад, что мы путешествуем вместе.
Сузуме хихикнула и вытерла еще одну слезинку. «Тебе потребовалось достаточно много времени, чтобы это почувствовать», — сказала она. Их руки соприкоснулись, когда они разомкнули объятия.
— Не совсем, — ответил Рен. — А теперь пойдем, или мы пропустим представление.
— Рен, — позвала Сузуме, потянув его за рукав, прежде чем он успел повернуться.
— Да? — спросил он.
Она нахмурилась, подыскивая правильный способ задать свой вопрос.
— Ты сказал, что, когда мы умираем, наши души сливаются с душами наших предков, чтобы воссоединиться с ками нашей семьи.
— Да, — ответил Рен, хотя это прозвучало как вопрос, приглашающий ее продолжать.
— А это обязательно?
Охотник на пару секунд остолбенел, понимая, что Сузуме борется с мыслью о том, чтобы присоединиться к своему отцу в смерти.
— Я не знаю, есть ли другой способ, — ответил Рен. — Мы спросим Хотару-сан или Осаму, когда у нас будет свободная минутка, но должен быть способ…
Крик Аяко оборвал его слова. Принцесса настойчиво звала его по имени, хотя они не услышали угрозы в ее тоне.
Он помнил тропинку, тянувшуюся за маленьким залом, — ничто иное, как утоптанная земля, которая еще не сдалась сорнякам. Рен спросил себя, не был ли он последним человеком, который пользовался ею до этого дня. Несколько секунд они пробирались сквозь высокую траву, прежде чем выйти на поляну.
Вдоль поляны росли голые вишневые деревья, на их ветвях набухали робкие бутоны, которые вскоре должны были стать розовыми или белыми лепестками. Между деревьями было достаточно места, чтобы дюжина человек могла стоять, не загромождая пространство. Когда Сузуме и Рен вышли на поляну, Аяко, Фуюко и Маки стояли рядом с самым дальним деревом, склонившись над веткой.
— Мы что-то увидели, — взволнованно сказала Аяко, когда Рен и Сузуме присоединились
— Что это было? — игриво спросил Рен.
— Светлячок, — сказала девочка.
— Так она говорит, — добавила Фуюко.
Маки, нахмурившись, крутила головой, пытаясь понять, на что смотрят все остальные. Проследив за направлением взгляда Аяко, Рен слегка наклонился и подул на ветку. Светящийся лимонно-зеленый огонек, размером не больше ногтя указательного пальца Аяко, засиял, когда дыхание Рена коснулось его. Светлячок повернулся и на секунду перестал светиться. Затем он снялся с ветки, снова засветившись, и другой решил последовать его примеру.
— Вау! — воскликнула Аяко, когда два светлячка мягко пролетели у нее над головой.
Сузуме и Фуюко захихикали, увидев реакцию девочки. Принцесса бросилась вперед и стала дуть на другую ветку, пока ее лицо не покраснело. Светлячок отреагировал на это, но улетать отказался.
— Дай-ка я попробую, — сказала Фуюко в ответ на разочарованную гримасу маленькой девочки.
Куртизанка отступила на шаг и направила зонтик на дерево. Она с силой раскрыла его, и порыв ветра коснулся ствола сакуры. Запульсировала волна зеленых огней, и, когда Фуюко повторила свое действие, все дерево, казалось, ожило, а облако светлячков замерцало и разлетелось, как искры от потрескивающего полена.
Аяко не могла перевести дух между приступами громкого смеха. Она захлопала в ладоши вокруг этих огоньков, поймала несколько и тут же отпустила их. Маки вела себя с такой же радостью, хотя сияние ее гривы, казалось, отпугивало от нее насекомых. Они перелетали с дерева на дерево, и принцесса нашла новые способы вызывать их огоньки. Она сняла кимоно и помахала им перед деревьями, а затем ударила по стволам, хотя использовала этот особый метод только один раз из-за боли, которую он ей причинял. И, наконец, запыхавшись и, возможно, немного устав от этого, девочка успокоила насекомых и присоединилась к кругу своих друзей, как раз в тот момент, когда Рен сунул талисман огня в пучок веток и листьев.
— Ты не можешь использовать Маки для разжигания костра? — спросила Сузуме.
— Конечно нет, — ответил Рен. — Маки сжигает только живые существа. В противном случае она устраивала бы пожары везде, куда бы ни пошла. Хотя я не знаю, почему, — задумчиво произнес Рен. — О ками огня, я отдаю тебе эту молитву и свою кровь. Даруй нам свой свет и тепло в эту холодную ночь. — Талисман замерцал и загорелся, и вскоре пламя поднялось достаточно высоко, чтобы согреть их. Аяко подошла, села рядом с Сузуме и сразу же прислонилась к мико. Ее глаза начали закрываться сами собой.
— Меня что, запрут в Исэ? — внезапно спросила она.
— Нет, принцесса, — мягко ответила Рен, удивляясь, почему она вспомнила слова даймё только сейчас.
— Мне не нравится, когда ты называешь нас… меня принцессой, — сказала она. — Зови меня Аяко. Пожалуйста.
— Нет, Аяко, — сказал Рен. — Ты не будешь заперта внутри. Осаму, главный жрец Исэ Дзингу, будет учить тебя всему, что он знает о поклонении ками, и, возможно, это не всегда будет весело, но ты не будешь там пленницей.