Кровь ками
Шрифт:
К тому времени, как Рену удалось проскользнуть сквозь толпу солдат-людей, серебряная дух-хранительница встряхнула испуганного ванюдо, как игрушку, и швырнула его в одного из собратьев, разбив обоих вдребезги. Остальные тут же начали откатываться от львицы-собаки, оставив нескольких перепуганных существ наедине с Гинко и Фуюко.
Из тел вырывалось голубое пламя, которое несколько секунд парило на уровне груди, прежде чем погрузиться обратно, и воскрешение поверженных солдат сменило радостные возгласы живых на проклятия и отчаяние. Рен схватил золотого солдата за пояс, чтобы защитить его от удара ржавого меча. Тот
Здоровенный самурай закричал ему, чтобы он остановился, и это, казалось, вывело обезумевшего солдата из оцепенения, но не успел его взгляд наполниться пониманием, как копье пронзило его бедро, и золотой солдат с криком упал. Черный воин, который сбил его с ног, полз на одной руке, так как в какой-то момент схватки ему отрубили обе ноги.
Рен пронзил его мозг, и голубое пламя тут же вырвалось из отверстия в черепе. Инстинктивно охотник попытался разрезать светящийся голубой шар, и пламя мгновенно погасло. Вместо него на землю упала глиняная магатама, расколовшаяся на две половины. Изувеченное тело так и не вернулось к жизни.
— Режьте пламя! — закричал здоровенный самурай, увидев результат удара Рена.
— Режьте пламя! — тоже закричал Рен, оглядываясь назад, туда, где, как он предполагал, должен был находиться Рёма. Но Рен не увидел даймё. Вместо этого он увидел армию на грани поражения. Плотный круг золотых солдат, который он покинул минуту назад, сузился, и, хотя некоторые из их товарищей все еще сражались в ближнем бою, их осталось слишком мало, чтобы противостоять неуменьшающемуся числу врагов. Он должен был увести Аяко.
Он посмотрел на принцессу, благополучно восседавшую на спине его подруги, хотя Маки застряла между спинами многих воинов.
— Рен! — крикнула Гинко. Она зарычала на своих ближайших врагов, которые теперь приближались стаями, но, то, что двигало ими, было сильнее их страха перед серебряной хранительницей, потому что они продолжали к ней приближаться. — Забери девочку! Я открою путь!
— Ты! — позвал Рен, глядя на офицера-самурая. — Как только я окажусь рядом с принцессой, скажи своим людям, чтобы они отошли в сторону. И, как только принцесса выйдет, восстановите стену позади нее. Понял?
Ветеран нахмурился, показывая, как ему не нравится получать приказы от незнакомого молодого воина, но, тем не менее, признал их. Рен повернулся, чтобы присоединиться к Аяко и Маки. Обратный путь через золотых солдат занял не так много времени, как в первый раз, и он встал рядом со своей подругой, прежде чем успел отдышаться.
Он схватил ее за прядь золотистых волос, собираясь вскарабкаться ей на спину, когда заметил кровь на своих руках. Они обе были перепачканы коричнево-красным и дрожали. Он не чувствовал боли, ничто не указывало на то, что он был ранен, но, несомненно, у него были порезы в нескольких местах. Его никогда не готовили к ожесточенным сражениям. Полем его боев были тихие ночи, темные уголки городов и зловещие глубины лесов. Стоять плечом к плечу с другими людьми и встречать смерть за смертью — это не его жизнь, да и не должно быть ничьей. Какая-то часть его понимала, откуда у Симадзу Рёмы взялось желание угрожать маленькой принцессе.
— Рен! — закричала Аяко.
Он поднял глаза на девочку, которая указывала вперед, и тут, прямо
— Аяко! — позвал Рен, следя за вспышками золотого блеска от ее кимоно.
Принцесса летела над полем боя, повиснув в когтях совы-ёкая, из ее крепко зажмуренных глаз текли слезы. Казалось, вес девочки беспокоил сову, нарушая равновесие в полете и заставляя ее лететь скорее вверх, чем вперед. Рен забрался на спину Маки, и перепрыгнул ближайших солдат.
Следуя за полетом совы, он рубил направо и налево, не обращая внимания на голубое пламя, которое в конце вырывалось на поверхность. Нуэ внезапно встал на задние лапы и вытянул свои длинные обезьяноподобные руки, чтобы преградить ему путь, но Рен моргнул, и голова ёкая исчезла. Она откатилась от тела, которое затем упало на колени. Его место заняла Суги, ее красивое, свирепое лицо было залито кровью и потом. Казалось, она даже улыбалась, несмотря на крошечные порезы на щеках и ушах.
— Аяко! — крикнул Рен, указывая на небо. Принцесса теперь висела на расстоянии пары длин копья над головой Чиби. Если бы гигантский хранитель не был так занят тем, что втаптывал в землю отряд лучников, он бы заметил ее. Но шум битвы помешал гигантскому хранителю услышать зов Рена, и спасение девочки выпало на долю двух воинов Ясеки.
Иди! сказала Суги. Затем она отвела руку с копьем назад, направив левую руку вперед и вверх, чтобы прицелиться. Рен понял, что она имела в виду, и убрал меч в ножны. Затем он схватил Чиби за огненную шерсть на задних лапах и вскарабкался ему на спину. Пес-лев никак не отреагировал, даже когда Рен забежал ему на спину и наступил между ушами.
— Рен! — крикнула Аяко, когда увидела, что ее друг идет за ней. — Помоги мне! — Она попыталась вытянуть руку, но ничто, кроме ее кисти, не могло вырваться из этих страшных когтей. Сова запрокинула голову и сильно замахала крыльями, увеличивая расстояние до охотника, который удержался от прыжка, потому что больше не мог дотянуться до девочки.
— Суги! — крикнул Рен, когда сова набрала еще больше высоты, летя теперь вверх и вперед.
Копье задело его щеку, просвистело в воздухе, оставляя за собой зеленый след, и вонзилось в спину совы. Ёкай камнем упал вниз, а вместе с ним и девочка, хотя она больше не была в ловушке.
— Чиби, вверх! — закричал Рен.
Пес-лев, понял он это или нет, вскинул голову и, таким образом, бросил охотника в направлении падающей принцессы. Рен боролся с резью в глазах от ветра и держал их открытыми, пока Аяко кричала. Он схватил ее в высшей точке прыжка, и по инерции их обоих потащило вперед. Земля стремительно приближалась, и Рен мог думать только о том, чтобы крепко обнять девочку и повернуться спиной к лугу.
Он приземлился на плечо и позволил своему телу поглотить удар, насколько это было возможно, без сопротивления. Они катились и катились, пока высокая трава не замедлила их падение, и Рен не раскрыл объятия. Его левое плечо горело огнем, ребра треснули еще сильнее, а девочка так сильно ударилась головой о его подбородок, что у него расшатался один из задних зубов, но девочка дышала, как и он.
— Рен, — всхлипывая, позвала Аяко. — Рен. — Она, казалось, была не в состоянии произнести что-либо еще и крепче прижала к себе охотника, не обращая внимания на то, что в нем было сломано.