Крайние меры
Шрифт:
— Им было нужно заклинание. Если он кому-нибудь расскажет об этом… — её голос срывается, и она заламывает руки.
Небольшой проект О'Ши по улучшению. Интересно, почему это так важно, хотя сейчас меня волнует не столько мотив, сколько преступник.
— Кто они?
— Они заставили меня связаться с ним. Им нужно было заклинание, — лепечет она. — Им это было нужно.
Я начинаю терять терпение; это я уже знаю.
— Кто они? — повторяю я.
— Я не знаю! — кричит она. — Они все связаны с Семьями. Все до единого.
Я внимательно наблюдаю за ней.
— Ни один вампир никогда так не поступил бы, Люси. Они повинуются Главе. Это часть их натуры.
— Они повинуются Главе, — стонет она.
Я проклинаю её.
— Которому из них? Это Монсеррат?
— Нет, ты не понимаешь.
— Что? Чего я не понимаю?
— У нас новая Семья. Новая Глава. Они подчиняются ей.
Мои глаза сужаются. На самом деле в этом есть смысл. Врождённое желание вампиров следовать за лидером никуда не девается. Ни один из существующих Глав обычно не стал бы рисковать хрупким миром между Семьями, похищая членов друг у друга. Однако новый Глава может не испытывать такого же чувства ответственности. Интересно, понимает ли это Монсеррат. Он должен понимать, иначе он бы никогда не поверил, что предатели существуют. Я не понимаю, почему он не сказал мне об этом.
— Кто новая Глава? — я стараюсь говорить тихо и ровно.
Она открывает рот, но всё, что она говорит, заглушается рёвом приближающегося поезда.
— Что, прости?
Откуда ни возьмись, за моей спиной возникает какое-то движение и устремляется к ней. Я бросаюсь вперёд, но уже слишком поздно. Её тело оказывается прямо на пути поезда. Это происходит так быстро, что я могу лишь в ужасе смотреть, как её кровь разбрызгивается по платформе и брызжет мне в лицо, пока её тащит по рельсам. Я смутно слышу крики других людей в поезде и на платформе.
Я поднимаю взгляд, и вампир улыбается мне. Он блондин, так что, очевидно, не он убийца Тэма. Не то чтобы это помогло Люси — или кем там она была. Он бросается на меня, и я инстинктивно поднимаю руки, чтобы защититься. Позади меня раздаётся несколько криков. Вампир отстраняется и одаривает меня ещё одной ухмылкой, от которой у меня мурашки бегут по коже.
— В другой раз, — шипит он, прежде чем запрыгнуть на крышу остановившегося поезда и исчезнуть с другой стороны.
Я даже не успевают опустить руки, как кто-то сзади уже схватил меня за запястья и заломил их за спину. Одним быстрым, отработанным движением мои руки оказываются связаны пластиковой стяжкой.
Мой поимщик наклоняется ко мне.
— Вы арестованы за убийство.
Вот блин.
Глава 12. Камера
Меня бесцеремонно уводят, а невероятно молодо выглядящий полицейский зачитывает мне мои права. Я уже собираюсь заявить о своей невиновности, но вовремя соображаю, что не стоит открывать свой рот, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего. Когда мы проходим мимо глазеющих на нас пассажиров и мимо поезда с ужасными останками Люси, прицепленными к его передней части, я пытаюсь отвести взгляд, но не могу удержаться.
Десять минут спустя меня вталкивают в маленькую комнату бежевого цвета, оборудованную камерой видеонаблюдения, чем-то вроде двустороннего зеркала, вмонтированного в стену, а также небольшим столом и стульями. Дверь захлопывается, и я остаюсь одна. Я пинаю ближайший стул и громко ругаюсь. В зеркале я вижу, как мои щёки заливает румянец. Мои тёмные непослушные волосы в беспорядке. Я похожа на сумасшедшую. Такая сумасшедшая женщина вполне способна столкнуть кого-нибудь под поезд. Я стискиваю зубы, ногой возвращаю стул в исходное положение и сажусь. Я ничего не добьюсь, если потеряю самообладание.
Вскоре ко мне присоединяются двое полицейских в штатском. У первого из них морщинистое лицо, отражающее множество несправедливостей в мире. Он осторожно смотрит на меня, когда входит. Его напарница, женщина помоложе, улыбается. «Дамы и господа, я представляю вашему вниманию все клише полицейской работы, какие только есть на свете, — думаю я сардонически, — от хорошего и плохого копа до противостояния старого напарника и копа-новичка». Я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
Они садятся напротив меня.
— Привет, Бо, — говорит женщина. — Я сержант Николлс, а это инспектор Фоксворти. Вы знаете, почему вы здесь?
Я решительно держу рот на замке.
Фоксворти открывает папку из плотной бумаги и выкладывает передо мной серию фотографий. На снимке изображен фасад лачуги на Уилтшор-авеню, а затем несколько фотографий интерьера. Далее следуют цветные изображения комнаты, в которой О'Ши чуть не откинулся: забрызганные кровью стены, наполовину сломанный стул, следы ног.
— Где вы закопали его тело?
Я удивлена и немного встревожена тем, что они считают О'Ши мёртвым.
— Бо, — воркует Николлс, — мы знаем, что Девлина О'Ши больше нет с нами.
— И мы знаем, что это вы его убили, — перебивает Фоксворти. Николлс бросает на него раздражённый взгляд; очевидно, что эти двое превратили свою рутину в совершенную форму искусства.
— Чего мы не знаем, — продолжает она, — так это где его тело и почему вы это сделали. Он был подонком, Бо, мы это знаем, — она загибает пальцы. — Занимался чёрной магией, воровал, обирал невинных людей. Он был подонком. Давайте посмотрим правде в глаза, планете будет лучше без него.
Всё, о чем я могу думать — это то, как сильно я надеюсь, что он всё ещё жив. Если Монсеррат убил его и избавился от его тела, то я действительно по уши в дерьме.
Фоксворти наклоняется ко мне.
— Так вот почему вы его убили, мисс Блэкмен? — он растягивает слово «мисс» до тех пор, пока оно не начинает звучать как оскорбление.
— Мы бы не стали вас винить, если бы вы это сделали, — добавляет Николлс, пытаясь воззвать к моей лучшей натуре. — Его семья захочет знать, где он. Они всё равно захотят устроить ему достойные похороны. Большинство из них — люди, Бо. Даже если он был ублюдком, они всё равно заботятся о нём.