Ковен озера Шамплейн
Шрифт:
– Орден девяти углов?..
– Да, сборище нацистов и поклонников Сатаны родом из Англии. Веселые ребята!
Морган растерянно заморгала и, опустив глаза на реликвию в своих руках, вдруг почувствовала: зло, заключенное в кованый узор и позолоту, вибрирует. Это был уже четвертый по счету диббук в ее послужном списке. Каждый раз Морган находила их абсолютно случайно, даже против воли, словно озлобленные души сами хотели вернуться к Началу Начал и искали ее. На витринах антикварных лавок, в музеях, в мусорных баках и даже на прилавках магазина сантехники – где проклятые шкатулки только не попадались!
Решив, что
– Остановимся? – предложила она неожиданно даже для самой себя, увидев вывеску, мелькнувшую в открытом настежь окне, что обещала придорожный мотель через пару миль на запад. – Страсть как хочется под холодный душ!
И это было абсолютной правдой: спина зудела от песка и пота, которые в августе становились синонимами штата Оклахома. Даже в Мексике, в джунглях которой им пришлось провести три месяца прошлой весной, не было настолько жарко, как в пригороде Талсы. Почва здесь была покрыта редкой травой, но все равно выглядела сухой и обезвоженной даже издалека. Засилье неоновых городов ничуть не спасало скудный пейзаж. Морган слышала, что в эпоху индейцев чероки сей край процветал, но истребили племя – истребили магию, что его питала. Этот вид напомнил Морган, ради чего она снова оставила Шамплейн и друзей – ради того, чтобы сберечь самые редкие формы колдовства и сам мир, тайно зависимый от них.
Диего замедлил ход и послушно свернул на парковку мотеля с облезлыми стенами и закусочной, у которой собралась толпа дальнобойщиков. Наверняка где-то поблизости были места получше, но, закаленные путешествиями, Диего и Морган не были притязательны в условиях. Тем более что Морган почему-то захотелось остановиться именно здесь, прямо сейчас. Быть может, ею руководила интуиция, дар предвидения, что до сих пор давался ей хуже всего, а возможно, все дело было в затаенной обиде. Ей просто нужно было немного остыть.
Сделав вид, что она усердно копается в походном рюкзаке и ищет чистую пару подходящей одежды, Морган лениво повернула голову к двери, когда Диего вернулся к ней с пачкой крекеров от автомата с закусками. Дверь была такой же ветхой, как и все в этом номере, снятом за пятнадцать долларов на пару часов: двуспальная кровать с прогнившим каркасом; грязная душевая кабинка, надколотый унитаз и древний телевизор с рогатой антенной, который Диего, посмеиваясь, назвал «приятелем из сороковых». Морган не сомневалась, что здесь водятся тараканы, но она перестала бояться их с тех пор, как осознала, что куда больше тараканов можно найти у нее в голове.
«Ты сопротивляешься». «Я все еще чувствую себя глупо, когда пытаюсь флиртовать». «Я знаю, сколько женщин и мужчин у тебя было, и боюсь быть хуже них». «Я не ребенок!» Морган сто раз повторяла это в мыслях, но ни разу вслух. И все равно Диего каким-то образом всегда знал, о чем она думает, и всегда находил для нее утешение.
Потому он и прижался к ней со спины, стоило Морган выпрямиться, оставив рюкзак лежать на постели. В последний раз Диего курил еще утром, когда они останавливались у фургончика с чуррос, чтобы перекусить, но от него по-прежнему пахло ментоловым табаком и вишневой жвачкой. Колечко царапнуло ее кожу, когда Диего провел носом вдоль скулы, а затем Морган почувствовала, как холод металла спустился ниже, на шею под короткими волосами, из которой торчали голубые
– Mi reina, – прошептал он, и его дыхание, скользнувшее по спине, заставило заскользить вниз и мурашки. – Soy feliz de compartir cada instante de mi vida a tu lado. Nunca voy a parar de amar te[39].
– Как это переводится? – хрипло поинтересовалась Морган.
– Не скажу. Нужно было учить испанский, когда я предлагал!
Диего, как всегда, дразнился, и Морган до одури хотелось подразнить его в ответ, но вместо этого она вдруг сказала:
– Отойди.
Диего немедленно оторвал губы от ее шеи.
– Что?
Дикая магия, сколько бы Морган ни училась держать ее под контролем, все равно жила собственной жизнью. Это было на уровне рефлексов. Даже когда сознание млело от слов любви, а тело нежилось в тепле мужских рук, первородная сила, заключенная в хрупком человеческом теле, продолжала держать оборону и бдеть. Как оказалось, не зря.
Диего едва успел отвести плечо в сторону, когда Морган, рывком подавшись к зашторенному окну, вытянула к нему руку. Раздался звон битого стекла, и мелкие осколки усеяли пол до самого изножья постели. Нечто, пробив окно, встретилось с невидимым барьером, сплетенным из воли и желания защитить.
– Что это? – нахмурилась Морган, пытаясь разглядеть то, что зависло в несколько дюймах от ее раскрытой ладони. – Кто-то бросил нам в окно камешек?
То, что Морган назвала «камешком», на самом деле было пулей девятого калибра. Она узнала это из крика Диего, который тут же схватил ее за руку и повалил вместе с собою на пол.
– Пригнись!
Они лежали друг на друге до тех пор, пока не стихли дробь и звон, с которыми еще по меньшей мере дюжина пуль насквозь прошила их комнату. От стены осталась лишь изрешеченная фанера, через которую был отлично слышен рев моторов и низкие голоса, переговаривающиеся на испанском.
– Эй, Фокусник! Я знаю, что ты здесь. Мои люди видели тебя на заправке в Мемфисе. Давай выходи, поговорим. Я давно не злюсь на тебя, chico, хоть из-за тебя мне и пришлось отгрызть себе руку. Буквально. Ха-ха…
Пускай все попытки Диего научить Морган испанскому действительно заканчивались тем, что она цепенела и любовалась его бирюзовыми глазами, кое-что Морган все-таки запомнила: «chico» означает «братец». Однако человек по ту сторону стены явно не приходился Диего ни родней, ни другом. Ведь, когда ответа не последовало, над их головами засвистели новые пули – на этот раз стреляли в дверь.
– Cabron! – выругался Диего, приподнявшись с Морган, чтобы незаметно переглянуть через подоконник и рассмотреть незваных гостей. – Гребанный Сантино! Почему он все еще жив?!
– Сантино? Кто это? – спросила Морган.
– Коллега, – Диего поморщился. – Мы работали вместе.
– Где?
– А ты сама как думаешь?
– Мафия?! – догадалась Морган, и, когда Диего кивнул, сердце у нее замерло. Одно дело – сражаться с демонами и ведьмами, а другое – с гангстерами! Хоть и звучало это гораздо проще, но уверенности все равно не внушало. Морган никогда не убивала людей раньше (по крайней мере осознанно) и не хотела бы начинать. Но коль назвалась царицей…