Ковен озера Шамплейн, Гор Анастасия

Ковен озера Шамплейн

на обложку

Гор Анастасия

Шрифт:

– Мама?

Одри вздрогнула и распахнула глаза. На миг ей почудилось, что в дверях стоит Коул – непослушные кудрявые волосы, круглые карие глаза, как у тигра, россыпь веснушек на курносом лице и даже та самая щербинка между верхними зубами… Одри успела перебрать все оправдания в голове, прежде чем разум прояснился и она поняла, что перед ней стоит ее младшая дочь.

Только Амели умела вскрывать дверные замки настолько тихо, да еще и при помощи обычных заколок, что с трудом сдерживали кудрявое безобразие на ее голове. И только Амели по сей день никого и никогда не слушалась, даже когда

пятьдесят человек просили ее оставить мать в покое и жить своей собственной жизнью. Истинная Дефо в обличье Гастингсов.

– Что ты делаешь, мама? – повторила Амели, подходя ближе, хотя все было понятно без слов.

Одри истекала кровью, мелко дрожа от холодного дыхания приближающейся смерти, а на груди у нее лежал комок из зеленого свитера, который она по-прежнему жала к носу, надеясь, что запах чабреца и сахара перенесут ее к Коулу как можно скорее.

«Ты заставляешь их испытывать ту же самую боль, от которой пытаешься сбежать сама. Разве это честно?»

Одри покачала головой и заплакала, ненавидя себя больше, чем она когда-либо ненавидела Ферн или Джулиана вместе взятых. И пускай во взгляде Амели не было ни доли упрека, только испуг и забота, Одри рассыпалась в бессвязных, всхлипывающих извинениях, наблюдая за тем, как ее дочь судорожно зажимает углом простыни вскрытые вены на руках матери.

– Магия не поможет, – сказала Одри едва слышно, когда Амели зашептала что-то над материнскими ранами. Даже морщинка между ее бровей пролегала точно такая же, как у Коула, когда тот хмурился.

– Не беда. Магия никогда не была моей сильной стороной.

Амели так легко сказала о том, в чем никогда бы не призналась ни одна ведьма, что в сердце у Одри потеплело от гордости. Амели и впрямь была самой слабой из пятерых ее дочерей, сумев лишь мало-мальски освоить дар иллюзии, но она никогда не расстраивалась из-за этого, считая, что ум и хитрость превосходят любые заклятия и, в отличие от них, никогда не подводят. В чем в чем, но в этом Амели была права.

– Вот так, – улыбнулась Амели, закончив перевязывать запястья Одри простыней, разорванной на лоскуты. – Уже лучше.

Кровь пропитала белую ткань насквозь, но в конце концов остановилась. Эффект от стекла, брошенного на пол, ослаб, и Одри поморщилась, когда края ее кожи стали сползаться с мерзким тянущим чувством. Она еще долго буравила взглядом повязки, прежде чем нашла в себе смелость посмотреть Амели в глаза.

– Я плохая мать, – сказала Одри.

– Возможно, – пожала плечами Амели. – Но папа вел себя еще хуже, когда мы случайно убили Штруделя, помнишь?

Несмотря на то, как болело тело и саднило в горле от сухости, Одри рассмеялась. Конечно, это нельзя было назвать убийством – Чарли, Вивьен и Амели с близняшками просто ненадолго остановили сердце рыжего кота, чтобы навсегда сохранить его таким. В результате никто не пожалел об этом, особенно Одри, на постель к которой тут же запрыгнул мохнатый клубок, шустро откликнувшись на свое имя. Обросший еще большим количеством жировых складок, но зато обретший бессмертие, как сама Титания, Штрудель умостился у Одри на коленях, невзирая на пятна крови, и замурчал.

– Мы любим тебя, мама, – сказала Амели, пропустив

кошачий мех между пальцев в золотых колечках после того, как Одри сделала то же самое. – Вы с папой заботилась о нас полвека. Позволь теперь нам позаботиться о тебе.

Одри все ждала, когда же отступит ее боль… И в объятиях Амели, положившей голову ей на грудь, этот момент наконец-то настал. Под штору протек солнечный свет, а через распахнутую настежь дверь в комнату ворвался свежий воздух, неся с собой пряность корицы и сладость яблочного пирога, готовящегося на кухне. Кажется, пришел Самайн.

«Ты подождешь?»

– Да, – ответила Одри голосу Коула в своей голове. – Я подожду.

Одри знала, что в этой жизни уже никого не полюбит, но это не страшно – зато она снова будет любить после смерти.