Коснусь тебя
Шрифт:
— Так что там с твоими братьями?
Ее грудь поднималась и опускалась, когда она вдыхала.
— Я не хочу об этом говорить.
— Ты в порядке?
— Да. Я в порядке. — Она почесала бровь. — Послушай, я не хочу, чтобы ты думал, что я чего-то жду от тебя теперь, когда мы… ну, знаешь… после прошлой ночи.
— Я знаю, — ответил я, опустив взгляд. Часть меня хотела быть тем мужчиной, который мог бы дать ей то, что она хотела, оправдав все ее ожидания. Но мне нечего было дать. Мне не с чем было работать, чтобы достичь того момента, когда я смогу дать ей… больше. Невозможно было отрицать связь
Я также заметил, что сегодня она казалась другой. Менее уверенной. Озадаченной. И мне это не нравилось. Меня это раздражало, и у меня возникло желание все исправить — что бы это ни было. Но это было не мое дело. Как бы сильно ни кричал во мне собственнический ублюдок, Сиенна Уитлок не была моей.
— Спенсер сказал мне, что ты был военным? — Она посмотрела на меня.
Я подавил стон, сожалея о том, что когда-либо упоминал о своей прошлой жизни.
— Да.
— А теперь ты разнорабочий, бродишь и ремонтируешь дома?
— Дома, яхты, амбары.
— Это довольно резкая смена профессии.
— Да, пожалуй, — я выпрямил ноги перед собой, — иногда жизнь заставляет делать резкие перемены.
Она уставилась вниз на свои руки.
— Думаю, да.
Я с любопытством посмотрел на нее.
— Что-то случилось?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты кажешься… другой. Расстроенной.
— О. Нет. — Она подтянула колени к груди. — Я не расстроена. Просто… в замешательстве.
— Насчет?
— Тебя. — Ее глаза встретились с моими, и я почувствовал, как электричество между нами пробежало по позвоночнику.
Я быстро отвел взгляд, прежде чем меня затянуло в этот момент.
— Тебе не стоит так много думать обо мне.
— Я стараюсь этого не делать. Ты предупреждал меня, что ты сложный человек. Ну, — пожала она плечами, — я тоже не совсем простое уравнение для разгадки.
— Ты имеешь в виду весь этот образ светской львицы, который ты изображаешь? — Я бросил на нее косой взгляд. — Это не то, кем ты являешься на самом деле?
Она нахмурилась, и я усмехнулся.
— Спенсер.
— Ах. — Ее губы изогнулись в улыбке. — Похоже, мой брат проявляет к нам интерес.
— Твой брат очень заботится о тебе, Сиенна. Он хороший парень.
— Я знаю. — Она обхватила руками колени. — Сайлас тоже. Он может вести себя, как осел большую часть времени. Просыпаюсь по утрам и думаю, сколько раз он сможет вывести меня из себя в течение следующих двадцати четырех часов. Но внутри он весь как зефир.
Мы посмеялись, и я краем глаза наблюдал за ней, когда она смотрела на розовый сад. У нее была уникальная красота. Не только ее красивое лицо и потрясающее тело. Но от нее исходил такой свет, что невозможно было отвести взгляд.
С тех пор как мы впервые поцеловались, ей каким-то
— Ну, раз уж ты остаешься на ночь, будешь ли ты печь блины? — Я одарил ее наглой ухмылкой, и она рассмеялась. Клянусь Богом, я почувствовал этот звук до самых костей, он проник так чертовски глубоко, что мне пришлось втянуть воздух.
Она встала, ее джинсовые шорты задрались по бокам, давая мне возможность увидеть гладкую кожу ее бедра.
— Как насчет того, чтобы заказать пиццу вместо этого? К тому же, я знаю, что у моего отца всегда есть коллекция вина для гостей.
Я нахмурился.
— Ты несовершеннолетняя.
— О Боже. Ты что, мой отец? — Сиенна прищурила глаза в тот момент, когда эти слова покинули ее рот. — Слишком рано?
— Слишком рано.
Она хихикнула, и я повернулся, чтобы посмотреть, как она входит внутрь, ее стройные ноги уходят на долгие мили. Неважно, насколько сильно моя голова кричала мне, что пригласить ее сюда — это все равно, что играть с яйцами льва и ждать, что он не рассердится, какой — то части меня нравилась эта идея. Нет. Эта часть любила эту идею. Мои мышцы уже напряглись, адреналин медленно вливался в кровь.
Я вошел в коттедж, а Сиенна склонилась над кухонной стойкой, просматривая меню с пиццей. Ее рубашка открылась спереди настолько, что я смог увидеть набухшую грудь. Мой член мгновенно затвердел, и мне пришлось поправить брюки, одновременно вытаскивая свой чертов разум из сточной канавы, поскольку единственное, что я мог видеть в своей голове, это ее голую задницу, склоненную над этими гребаными козлами в спальне.
— У тебя есть какие-нибудь предпочтения?
Я нахмурился, и она подняла на меня глаза, а затем скользнула взглядом вниз по моему телу, сделав небольшую паузу там, где майка обнимала мою грудь.
— Говядина, — сказала она, покусывая ноготь большого пальца. — Много-много говядины.
Я насмешливо хмыкнул.
— Только не что-нибудь с ананасом.
— Что ты имеешь против ананаса?
— Ананасу не место на пицце.
— Значит, с ананасом. — Она взяла телефон, хитро ухмыльнулась и начала набирать номер, повернувшись ко мне спиной.
Слушая, как она заказывает ужин, я бесстыдно любовался ее телом. Эти ее чертовы ноги доводили меня до исступления, оставляя мои мысли там, где ее каблуки впечатывались в мою спину, ее бедра сжимали мою шею, а мое лицо утопало в ее киске. Я практически чувствовал ее вкус.
Блядь. Возьми себя в руки, мудак.
— Спасибо. — Она повесила трубку и повернулась ко мне лицом. — Пицца должна быть здесь через полчаса.
Я просто кивнул, потирая затылок, мой член был чертовски твердым, что мне, блядь, нужно было двигаться и отстраниться от нее.
— Я собираюсь принять душ.
— Могу я присоединиться?
Я замер, отказываясь смотреть на нее, стиснув челюсти, образы ее мокрого тела напротив моего пронзали мой мозг, как гребаные лезвия.