Коснусь тебя
Шрифт:
Она вскрикнула, и я отпрянул назад, а затем врезался в нее с такой силой, что ее колени приподнялись над простынями, и я вдавил ее голову еще глубже в матрас.
Я закусил губы, втягивая воздух сквозь зубы. Ее тело было согнуто, задница приподнята как можно выше, ее влагалище расцвело, способное принять меня глубже, чем прошлой ночью. Ее киска сжалась вокруг меня, покрывая мой член своим возбуждением. Я не могу вспомнить, чтобы я когда-либо чувствовал себя так хорошо, так чертовски опьяняюще. Этот кайф я не мог описать, так как он
Я изгибал и крутил бедрами, входя в нее жестко и быстро. Она продолжала стонать, вскрикивая каждый раз, когда мои бедра ударялись о ее задницу, наши тела сталкивались как гром, готовясь к урагану, который должен был пронестись через нас.
С рычанием я приподнял ее голову, потянув за волосы, и наклонился вниз, желая попробовать ее гребаный рот на вкус, мой язык облизывал и причмокивал ее губы из-за ее плеча. Я хотел поглотить эту женщину, прочувствовать каждый ее дюйм. Больной ублюдок во мне хотел посадить ее в чертову клетку, запереть там, пока у меня есть ключ, и трахать ее так, как я хочу и когда хочу. От одной этой мысли моя кульминация пронеслась по позвоночнику прямо к яйцам.
— Ной, скажи мне, что я могу кончить снова. Черт.
Я потянулся к ее талии, коснулся ее клитора, ущипнул пальцами чувствительный бутон. Это принесло мне лучший гребаный стон, который я когда-либо слышал из уст женщины — это была грязная баллада о грехе, которая покрыла ее сладкие губы.
— Кончи для меня, малышка. Я хочу услышать тебя.
Я трахал Сиенну Уитлок жестко, быстро, дико и неконтролируемо, как будто это означало смерть, если я этого не сделаю. Мои ноги слабели, а оргазм нарастал, угрожая взорваться в моих венах.
— Блядь! — прорычал я, наклонившись и вонзая зубы в плоть ее бока, разрывая кожу. Ее крик рикошетом отразился от стен, вопль боли и удовольствия, переплетенных вместе, пока я ощущал привкус ее крови на своем языке. И как гребаное стекло, я разбился на миллион осколков, заливая ее своей спермой, когда она кончила с моим членом, засунутым глубоко в нее.
Пот капал с моего лба на ее блестящую спину, и мы оба боролись за ровное дыхание.
Сиенна упала, и я накрыл ее своим телом — наши тела были слипшимися от пота.
— Чтоб меня, — пробормотал я, задыхаясь, все еще чувствуя вкус крови на языке. Я взглянул на нее, на след от укуса на ее коже. Моя кровь превратилась в лед, и я катапультировался назад в прошлое, где уже однажды потерял контроль.
— Сиенна. Блядь. — Я сел, моя рука нависла над отметиной, кровь запеклась в проколах. — Мне жаль. Господи. Черт.
— Что?
Я соскочил с кровати и схватил полотенце, бросился назад и осторожно приложил его на рану.
— Мне так жаль. Я не знаю…
— О Боже. — Она посмотрела на свой бок, затем на меня. — Все в порядке.
— Нет. Мне не следовало…
— Ной. — Она схватила меня за руку,
Я замер, глядя ей в глаза, рыжие кудри прилипли к лицу.
— Я не возражаю. — Она улыбнулась, затем снова посмотрела на отметину, облизнув губы. — На самом деле, — она посмотрела на меня и положила ладонь на мою щеку, — я совсем не против.
ГЛАВА 17
Сиенна
Я стояла перед зеркалом в полный рост, уставившись на свое отражение. Обнаженная.
Синие, фиолетовые синяки покрывали мои бедра, а след от укуса на боку был все еще свежим, чувствительным и немного жгучим. Но боль между ног напоминала мне с каждым шагом, как сильно меня использовали, как безжалостно трахали. И каким жестоким, но в то же время эротичным и соблазнительным было прикосновение Ноя. И все же, где-то среди всех мыслей, проносящихся в моей голове, было так много голосов, кричащих мне, чтобы я ужаснулась. Спрашивали меня, почему я не убегаю. Почему не испугалась.
Но был еще один тонкий, крошечный голосок, который говорил мне, как мне это нравится. Каким захватывающим я все это находила, видя следы его обладания, его притязаний на всем моем теле. Это нисколько не пугало меня. Наоборот, у меня было странное чувство, что я наконец-то нашла то, чего мне так не хватало. Быть с Ноем — это было не похоже на все, что я когда-либо испытывала раньше. Без ограничений и совершенно свободно. Не было никаких ожиданий, никаких запретов. Это было выше всего, что я могла себе представить или вообразить.
Ной вошел, сжимая мое платье в руке, его спортивные штаны низко сидели на бедрах, что я невольно облизала губы, уставившись на дорожку темных волос, ведущую к V-образной линии пресса, которая обладала необъятной властью над всеми женщинами в мире.
Когда он повернулся в сторону, я заметила чернила на его боку.
— У тебя есть татуировка?
Он посмотрел на свою руку.
— Ты увидела ее только сейчас?
— Нет. Не карманные часы. — Я повернулась к нему лицом. — На боку. Они есть и на спине?
— Да.
— Дай посмотреть. — Я наклонилась ближе, когда он неохотно повернулся. На правой стороне его поясницы была нарисована крупная пуля с номером сорок два внизу; верхний конец разбивался на стаю птиц, разбросанных по бокам. Детали и замысловатые линии придавали простому изображению меланхоличное настроение.
Пока я кружила вокруг него, изучая его, впервые увидев его обнаженную спину, я затаила дыхание, когда увидела татуировку на его спине между лопатками. Орел, широко раскинувший крылья, с Земным шаром у ног. Единственным цветом был американский флаг, разорванный по краям, развевающийся позади орла.