Коснусь тебя

Джей Белла

— Что все это значит, Окли, кроме твоего огромного эго, которое, кажется, слегка уязвлено человеком, чье имя ты даже не можешь вспомнить?

— Я пошел искать тебя, — резко ответил он, положив руки на бедра и медленно приближаясь ко мне. — Я не мог найти тебя, поэтому послушал свою интуицию и решил проверить, не находишься ли ты в коттедже. С ним. — Окли остановился в нескольких футах от меня, его глаза сверкнули чем-то жутким. Зловещим. — И угадай, что я увидел?

Мое сердце упало к моим ногам, кожа покрылась ледяными мурашками.

— Угадай,

что я увидел, Сиенна? — Он подался вперед, захватывая весь воздух вокруг меня, и я тяжело сглотнула, мой пульс участился до невозможности. От одной мысли о том, что он мог увидеть, меня затошнило. Наблюдал ли он за нами? Видел ли Окли, как меня связывал и трахал Ной? Боже, этого не может быть.

— Убирайся на хрен из моей комнаты, — прорычала я, пот струйками стекал по моей шее.

Уголок его рта дернулся; каждый контур его лица был окрашен презрением, когда он смотрел на меня.

— Я позволю тебе спросить меня еще раз, трахал ли я Бет в твоей постели прошлой ночью. Давай, — он наклонил голову в сторону, — спроси меня. Потому что я могу гарантировать, что то, что мы с Бет делали прошлой ночью, ни в коей мере не является такой хуйней, как то, что ты делала с Ноем.

— Пошел ты, Окли! — Я толкнула его в грудь, злая, смущенная и испуганная.

Он вынул телефон из кармана брюк, и моя кожа превратилась в лед, когда дьявольская ухмылка искривила края его губ.

— Прошлой ночью я увидел, какая ты гребаная шлюха. И я собираюсь сделать так, чтобы весь чертов мир тоже узнал об этом.

Мои легкие сжались.

— Что ты…

— Ты думаешь, что я позволю тебе избежать неприятностей, которые ты мне причинила?

— Господи Иисусе, о чем ты говоришь?

— Ты была моей девочкой. Моей девочкой. — Он выплюнул эти слова, словно они жгли ему язык. — Ты должна была держаться меня, верить мне, а не этим жалким гребаным слухам. Но вместо этого ты предпочла унизить меня, трахнув другого мужчину.

— Это не…

— Именно это, блядь, и произошло! — Его голос ударил в потолок, отразившись от моей груди, и я вздрогнула. — Теперь я позабочусь о том, чтобы все увидели, какая ты шлюха.

— Окли, что ты сделал?

Он провел пальцем по экрану своего телефона, и на экране появилось изображение.

— Боже мой! — Моя кровь застыла в жилах, и я больше не чувствовала своих ног. — Нет. — Я вздохнула и в ужасе уставилась на изображение. Изображение меня.

Связанной.

Согнутой.

Выставленной напоказ.

— Возможно, ты унизила меня, Сиенна. Но я, блядь, посмеюсь последним. — Все произошло в замедленной съемке: щелчок пальцем по экрану, взгляд жестокой победы в его глазах… и затем писк моего мобильного. — Теперь все знают.

Мой мир разбился. Он треснул, и я с затаенным дыханием ждала, когда меня засосет в ад, когда вся моя жизнь будет разрушена одним нажатием кнопки.

Впервые я больше не видела парня, в которого когда-то влюбилась. Вместо него я увидела монстра, не способного заботиться

ни о ком, кроме себя. Я никогда не видела этого раньше, всегда ослепленная его красивым лицом и порочным обаянием. Но теперь я увидела это, и это было чертовски пугающе — его сила и то, как он использовал ее, чтобы уничтожить меня.

Во мне что-то щелкнуло, и я потеряла способность мыслить ясно.

— Пошел ты! — Я снова толкнула его, а он просто рассмеялся, подняв руки вверх, как будто моя ярость его забавляла. — Убирайся к чертовой матери. Убирайся!

Слезы жгли мне глаза, когда я смотрела, как он уходит. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько оскорбленной, мои самые уязвимые моменты — то, что должно было быть разделено только с Ноем — теперь украдены и испорчены.

Мой желудок скрутило, и желчь подкатила к горлу. Мысль о том, что он наблюдал за нами, вызывала у меня тошноту и мурашки по коже. И теперь все знали.

Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, вытирая слезы с лица. Летняя жара уже спала, но моя кожа была липкой и ледяной. Спутанные простыни на моей неубранной постели еще глубже вонзили нож унижения в мою грудь, и ярость вырвалась наружу, крик вырвался из моего горла, когда я пронеслась через комнату, хватая простыни и разрывая их руками.

Я не могла перестать кричать, впиваясь ногтями в шелк, образы Окли и Бет, трахающихся в моей постели, как чертовы животные, превратились в красные видения. Мысль о том, что Окли наблюдает за мной и Ноем — все это было слишком, и я не могла это контролировать. Я не могла справиться с эмоциями, которые угрожали задушить меня. Все, что я могла делать, это кричать, разрывая подушки, ударяя их о стены, отчего перья взлетали в воздух.

Я чувствовала только запах ее дешевых гребаных духов, представляла, как ее пот прилипает к грязным простыням, а ее крики экстаза все еще отражаются от стен.

— Господи, Сиенна! — Спенсер ворвался в мою комнату. — Что, блядь, происходит?

— Я ненавижу его! — закричала я. — Я, блядь, ненавижу его!

— Кого? Какого хрена?

Во мне не осталось ни капли контроля, я продолжала рвать шелк и плакать большими, толстыми, жалкими слезами.

— Сиенна!

Находясь в тумане, я не могла перестать терять самообладание. Пока Спенсер не схватил меня сзади, обхватив руками, вжимая мои руки в бока и притягивая меня к себе.

— Остановись, Сиенна. Остановись.

— Я ненавижу его. — Мои крики перешли в рыдания, и моя грудь разорвалась вокруг сердца. Мое тело прижалось к брату, мои силы внезапно иссякли.

— Кого? Что случилось? — Мои колени подкосились, но Спенсер удержал меня в вертикальном положении, крепко прижимая к себе. — Кто тебя обидел?

Я не могла. Я не могла говорить. Я не могла ничего сказать. Я была пьяна от гнева и ярости, не в состоянии мыслить здраво.

— Сиенна. — Спенсер заставил меня повернуться и посмотреть на него, убирая с моего лица волосы, прилипшие к щекам. — Что случилось?