Коснусь тебя

Джей Белла

— Я сказала.

— Что? Нет, не сказала.

— Говорила, Ной. Несколько раз. — Не глядя на меня, она потянулась к простыне на коленях, натянула ее на бедра. Тонкий способ сказать мне, чтобы я прекратил прикасаться к ней.

Я встал, бросив полотенце на стул в углу.

— Ты не говорила мне остановиться. Если бы ты сказала, я бы остановился.

— Ты

меня не слышал.

— Если это шутка, то она не смешная.

Она резко повернулась, устремив на меня свой ледяной взгляд. Тогда я понял, что она плакала, ее глаза были красными от слез.

— Это не гребаная шутка, Ной. Я просила тебя остановиться. Я, блядь, умоляла тебя остановиться.

Я мерил шагами комнату, мое сердце колотилось в горле, когда мой разум возвращался назад, анализируя каждую секунду за последние два часа, прогоняя воспоминания через мою голову. Но не было ничего. Она ничего не сказала. Если бы она сказала, я бы вспомнил.

Я повернулся к ней лицом.

— Я всегда придерживался твоих границ. Никогда не переступал и не заставлял тебя делать то, чего ты не хотела. И говорить, что я…

Она вскочила с кровати, простыня упала на пол, когда она выпрямилась, и я, черт возьми, перестал дышать, когда увидел синие синяки вокруг ее талии, ее живот, покрытый царапинами.

Моя кожа покрылась льдом. Мой позвоночник промерз до костей.

— Неужели я… Господи Иисусе, — снова забормотал я, потирая затылок, — неужели я это сделал?

Слезы текли по ее щекам, темно — карие глаза отражали ее печаль. Ее боль. Ее безнадежность.

— В тот день, когда ты сказал мне, что хочешь попробовать это, — она прикусила губу, — это гребаное извращенное дерьмо, я сказала тебе, что мне это не нравится. Но я была готова попробовать. Была готова дать тебе то, что ты хочешь, потому что я, блядь, люблю тебя.

— Я знаю.

— И ты обещал мне, что никогда не потеряешь контроль. И ты всегда будешь останавливаться, когда я скажу. Ты поклялся.

— И я сдержал свое гребаное слово. Я всегда останавливался в тот момент, когда ты мне говорила.

Ее рука переместилась к ушибленному бедру, зависнув в нескольких дюймах от изуродованной кожи.

— Не сегодня. Сегодня ты этого не сделал.

— Я не… — Я опустил руки по бокам, глядя вниз. Воспоминания пробивались сквозь дымку, и издалека я слышал ее голос… громче… громче.

«Ной,

ты делаешь мне больно».

«Пожалуйста».

«Ной, остановись. Остановись, пожалуйста».

А затем звук ее рыданий ударил по моему черепу, осознание того, что я сделал, бросило меня в яму, из которой я никогда не смогу выбраться обратно.

Думал, что эта ночь навсегда останется худшей в моей жизни, ночью, когда я причинил боль тому, кто был мне дорог. Но я ошибался. Чертовски ошибался.

Я провел ладонью по лицу, отказываясь думать об этом. С некоторыми воспоминаниями я мог справиться, но с другими — было сложней.

Несколько часов я сидел там, пытаясь разобраться в своих мыслях. Наконец, поддавшись влечению к Сиенне, я, впервые, за много лет позволил себе окунуться во тьму, которая когда-то разрушила мою жизнь. Мне было хорошо. Слишком хорошо. В глубине моего черепа покалывало, предупреждая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я был мертв внутри, и так было уже много лет. В моей груди, где раньше было сердце, осталась лишь большая, черная, зияющая дыра. А Сиенна была еще молода, полна жизни и была легкой мишенью для уничтожения моей пустотой. Но как я смогу остановиться теперь, когда вкусил сладкую горечь эйфории греха?

Я откинулся на спинку, постукивая пальцем по подлокотнику. Прошлой ночью Сиенна доказала, что я ошибался. Я был уверен, что она скажет мне идти на хер и выбьет из меня всю душу, если я хотя бы заикнусь о том, чтобы связать ее. Но, черт возьми, я ошибался и теперь хотел большего, как наркоман, лишенный этого кайфа в течение многих лет, только чтобы поддаться однажды и упасть в эту темную дыру, только на этот раз она будет глубже, чем когда-либо прежде.

— Я чувствую, как ты смотришь на меня.

Мои губы скривились в полуулыбке.

— Я думал, ты спишь.

— Нет. — Она повернулась и посмотрела на меня. — Я уже давно не сплю. Но мне даже понравилось, что ты сидишь там, в углу, и смотришь на меня, как извращенец.

— Извращенец?

— Ага. — Она еще глубже вжалась щекой в подушку. — Я почти ожидала, что ты будешь сидеть там с членом в руке.

— Это приходило мне в голову раз или два.

— Раз или два? — Она приподнялась на локтях. — Тогда очевидно, что прошлой ночью я все делала неправильно.

Я выпрямился, ничего не надевая, и направился к кровати. Ее взгляд переместился вниз, и она прикусила губу, когда увидела мой член, гордо стоящий, налитый и готовый к траху. В моей голове все еще бушевала битва.

Ты только используешь ее.

Она хочет этого так же сильно, как и я.

Ты никогда не сможешь дать ей то, что она хочет.

Пока что ей нужен только мой член. Я могу дать ей его.

Ты уничтожишь ее.