Король и Дева
Шрифт:
Воспоминания дохнули застарелым ужасом.
…Так же темно и холодно. Генри Бофорт, в очередной раз не добившись от нее признания ни в ереси, ни в сношении в дьяволом, встает, чтобы уйти из ее камеры. Застывшее лицо самую малость искажается - то ли ухмылкой, то ли намеком. Но Жанне хватает понять его недовольство и ее наказание - дверь камеры не закрывается. Шаркающие шаги гаснут. Может, сбежать? Двое стражников врываются в ее камеру и она сгибается от удара в живот. “Скажи кардиналу Винчестеру, что он хочет”, - шепчет один. Другой закидывает Жанне голову и тем же жестом, как и король гоблинов, проводит по ее щеке. “А то придется сношаться с нами вместо дьявола”. Жанна дергается, и кричит,
Жанна в настоящем вздрогнула от ужаса и отвращения, дернулась, но никак не могла отвернуть лицо.
«Увы, Жанна, орки и гоблины — чистое зло!» — вспомнила она слова Элронда.
И теперь, глядя в узкие бездонные глаза их короля, она осознала смысл слов владыки Ривенделла…
«Они могут только уничтожать красоту и добро, разрушать хорошее, мучить и издеваться, особенно над теми, кто беззащитен и слаб. Они… не-люди! Они убивают мужчин исподтишка, насилуют женщин, вспарывают животы детям, разбивая младенцам головы о стены… Ничего не создают, лишь орудия пыток и мучений…»
В глазах короля гоблинов Жанна видела бесконечную череду никому не нужных рождений — поколения существ, влачащих жизнь во мраке гор, отягощенных тьмою, тех, кому ненавистен и невыносим дневной свет… Перед ее мысленным взором раскрылись лабиринты узких кривых ходов, прорытых во чреве горы, укромные темные норы, все их мерзкие делишки и гнусные маленькие секреты…
Король гоблинов прищурился и вовсе прикрыл глаза ладонью, словно луч солнца обжег роговицу. Но тут же снова склонился к Жанне:
— Ты ни о чем не хочешь попросить меня, пока мы не начали?
Жанна улыбнулась. Не так давно Владыка Элронд спрашивал ее об этом же.
— От тебя - мне ничего не нужно.
Гоблин поморщился, будто утратив к ней интерес.
— Я передумал. На костер ее! И убейте уже их короля.
«А я думала, что меня нельзя сжечь дважды!» - отвращение выжгло в Жанне страх, оставив бесшабашное отчаянное веселье. Жанна шагнула навстречу королю - вырвать меч.
Торин крикнул, и Жанна обернулась. Он сбросил повисших на нем врагов и рванулся к девушке. Но его тут же снова повалили на спину. Кривой ятаган уже взлетел над гномом, как вдруг все факелы и костер разом погасли. Гоблины растерялись, и Жанна почувствовала, что хватка их ослабла.
В углу залы возникло белое свечение. Маг появился! Но ни гномы, ни гоблины не обращали на него никакого внимания. А тот воздел посох и с резким выдохом опустил его. Пламя вновь вспыхнуло посреди пещеры, синим столбом ринулось к самому потолку и взорвалось ослепительным белым сиянием. Вскипевшие в огне брызги рассыпались жаркими искрами, они обжигали гоблинов, заставляя их корчиться, кататься по полу, в неистовстве бросаться друг на друга…
Гэндальф протянул руку и легким движением послал меч вперед. Повинуясь магической воле, тот устремился к Верховному Гоблину, все ускоряя движение, пока не вонзился в его грудь. Тот успел только в недоумении взглянуть на светящийся красным и синим клинок, пригвоздивший его к трону из искореженного металла. Гэндальф резко крутнул кистью — лезвие повернулось в черном сердце, разрывая плоть, отнимая остатки жизни. Темная кровь потоком хлынула из раны, пульсируя вслед за ударами сердца, все медленнее и медленнее. Король гоблинов, судорожно дергаясь и кашляя, свесил голову, руки, цепляющиеся за Гламдринг, бессильно повисли, злые черные глаза подернулись пеленой… Корона с глухим стуком упала на пол и покатилась к костру. Клинок же, насытившись вражеской кровью, посветлел и затих.
Ничто в Жанне не дрогнуло при виде смерти короля гоблинов. Она не испытала ни скорби, ни жалости, которые раньше преследовали ее на
Гэндальф, уже вытащив меч, освобождал отряд — клинок резал оковы, как масло. Гномы быстро разобрали оружие.
— А с этим что делать? — Торин смотрел на девушку, хлопотавшую возле незнакомца.
Та тщетно пыталась размотать тяжелые цепи, намертво впившиеся в мышцы — но их невозможно было снять, не изранив еще сильнее исстрадавшееся тело. Хлопала узника по щекам в попытках привести его в чувство, откидывала грязные спутанные пряди с некогда красивого лица…
— Вроде похож на эльфа, — сощурился Двалин, — хотя кто его знает?
— Нет, это человек, — прошептала Жанна, бросив отчаянный взгляд на гномов.
Двалин лишь покачал головой в ответ на ее безмолвную просьбу:
— Не понимаю, как он еще жив. Да у него все кости сломаны! Он не сможет идти.
— Не… надо, — прохрипел пленник, открыв глаза, показавшиеся черными ямами. — Убей… те меня…
Жанна, прижав пальцы ко рту, отступила. Двалин, отодвинув девушку, достал кинжал и глянул на Торина. Тот коротко кивнул. Жанна взглянула на них и отвернулась, до боли прикусив губу. Сжав руки и зажмурившись, начала шептать внезапно всплывшие в памяти слова молитвы о спасении души. Но тихий вскрик за спиной все равно услышала*.
— Торопитесь! — крикнул Гэндальф.
Среди обугленных трупов поскуливали выжившие.
Жанна была согласна. В глазах короля гоблинов она видела, какое множество подземных существ пряталось в бесконечных коридорах и тайных укрытиях.
— А где Бильбо? — спросила она у мага.
– Последний раз я видела его в пещере.
— Не волнуйся, Жанна, — уверенно улыбнулся Гэндальф. — Хоббит именно там, где он и должен быть. Бежим!
Они кинулись со всех ног.
Жанна с трудом выдерживала бешеный ритм, но ей приходилось поспевать за гномами. Маг указывал направление, они бегом пересекали то мрачные сырые коридоры, то хлипкие плетеные мостики над провалами. Внезапно из-за крутого поворота возле скалы над пропастью на них выскочила целая стая разъярённых гоблинов-воинов, все при оружии: с кривыми ятаганами, острыми ножами и крепкими дубинками.
Гэндальф с Торином первыми ринулись в атаку — их мечи, жаждущие крови заклятых врагов, пламенели в полумраке и, казалось, вели за собой. Волшебник лихо колол и рубил гоблинов, и темная кровь черными брызгами оседала на его плаще.
Гномы устремились за ними.
Жанна бросила взгляд на короля гномов. Весь в чужой крови, яростно скалясь, Торин без остановки кружился в жутком завораживающем танце, мощная фигура его двигалась стремительно и ловко.
Но бой грозил затянуться — теперь на них нападали со всех сторон. Гномы встали вкруговую, плечом к плечу, готовые биться до конца. Только Кили держался чуть в стороне. Он одну за другой пускал стрелы, которые впивались вражинам в глаза и толстые шеи, а кое-кому и пробивали каменные лбы. Но на месте подстреленных гоблинов тут же появлялись новые.
Со спины к Кили очень осторожно подбирался длинный гоблин с мечом в руке. Пригнувшись, она бросилась наперерез и снизу подбила меч, не дав вонзиться в беззащитную спину. От ответного удара она ускользнула — оружие гоблина лишь слегка коснулось ее, ободрав кожу на лбу. Успела ударить снизу вверх. Меч косо пропорол грудину и застрял в ней.
Гоблин тяжело осел к ее ногам. Жанна, опершись ногой о его грудь, с усилием выдернула оружие. Чёрная кровь тут же хлынула из раны, заливая тело врага и обрызгав девушку с головы до ног. Жанна мрачно усмехнулась: она наверняка сейчас была, как все гномы — злая и грязная от своей и чужой крови.