Король и Дева
Шрифт:
Путь показался долгим и привел их в большую, освещенную чадящими факелами пещеру. В центре ее пылал костер, а за ним на высоком троне, криво склепанном из покореженных железяк, восседал, похоже, главный из гоблинов. Перед троном кучей лежало снаряжение и оружие путников; вокруг собрались и гоблины-охранники, и придворные, и всякие мелкие сошки.
Верховный Гоблин не походил на своих подданных — рослый, поджарый и жилистый, он казался опасно спокойным. Голову его украшала корона из острых белых зубьев, торчавших в несколько рядов и подозрительно
Гоблин оглядел пленников… и, задержав взгляд на Торине, встал со своего трона. В его узких черных глазах горело отвращение. Он словно изучал пришельцев высокомерно и холодно, как вредных жуков, словно пребывая в раздумьях — стоит ли раздавить сразу или сначала повыдергивать лапки ради забавы?
Наконец он заговорил:
— Гно-омы. Что они делали в моих пещерах?
Торин уже шагнул было вперед, открыв рот, но Двалин успел удержать его, схватив за плечо. Гоблин бросил на них взгляд из-под полуопущенных век.
— Балин, к услугам вас и ваших родственников, — выступив вперед, важно представился пожилой гном.
Он изящно поклонился, почти коснувшись белоснежной бородой пола и далеко отставив руку в сторону. Запястье его охватывала цепь, что совершенно не смущало сына Фундина.
— К чему мне ваши услуги? — гоблин злобно ощерился, продолжая смотреть только на короля гномов. — Разве что для этого сгодятся!
Оскалившись, он указал на свою корону:
— Как раз пару зубьев можно добавить!
«Значит, она в самом деле сделана из костей. Костей поверженных врагов, возможно, обглоданных этими тварями, — Жанну передернуло. — Смерть в зубах у чудовищ будет хуже смерти в пламени!»
Рядом с костром ожидал своей участи еще один пленник. Судя по страшной худобе — запавшим щекам и торчащим ребрам — он уже очень давно находился здесь. Он висел, подвязанный за локти, плечи его были сильно вывернуты вперед, а ступни не дотягивались до пола. Жанна с ужасом взглянула на его ноги — все распухшие, в струпьях, они, похоже, были перебиты, лишая человека всякой возможности бежать. Волосы, когда-то бывшие золотистыми, закрывали его лицо. С другой стороны костра Жанна разглядела другое орудие пытки — колесо с кожаными ремнями для рук и ног. Оно приглашающе пустовало.
Верховный гоблин, наклонившись, повел головой, медленно втягивая носом воздух, словно смакуя наполнявший его запах боли и страданий; от него от самого исходил тяжелый дух смерти.
«Зол и жесток, да еще и умён, судя по глазам, — поняла девушка. — Стало быть, опасен втройне».
Верховный гоблин словно выжидал чего-то, не отрывая пристального взгляда от короля гномов. И лишь когда Торин быстро посмотрел
— Вот с нее и начнем! — он ткнул концом скипетра в сторону девушки.
Ее подхватили и бросили перед троном, а гоблин злорадно уставился на гнома.
— Она предупредила старикашку, что троих наших порешил, — громко зашептал один из вояк, что притащили пленников.
— Виновна безусловно! — нараспев объявил Верховный гоблин, оскалив сточенные треугольником зубы. — Своею властью мы приговариваем ее к пыткам и смерти. А этот — пусть смо-отрит!
И он ткнул концом палки в рванувшегося к Жанне Торина:
— Не смей ее трогать! — прорычал Король-Под-Горой, отбиваясь от навалившихся гоблинов.
За спиной его завязалась драка, гномы пытались раскидать наседающих врагов, но без оружия и в цепях они мало что могли сделать. Гоблины тоже пока ограничились кулаками, подчиняясь молчаливой команде вожака.
— А то что?! Думаешь, я не узнал тебя? Думаешь, ты что-то можешь сделать, Король-Под-Горой? — Верховный Гоблин затрясся от хохота, сразу став похожим на своих подданных. — Ах, прости — под какой горой? Горы-то никакой у тебя и нет!
Торин только зубами скрипнул, продолжая вырываться. Жанна тоже дернулась — она не желала стоять на коленях перед гнусной тварью, пусть даже сидящей на троне. Но охранники с двух сторон крепко держали ее за плечи, не позволяя подняться.
— Зато у тебя есть нечто иное… — произнес Верховный гоблин, наклонившись к девушке.
Его голос звучал теперь вкрадчиво, почти нежно, и этим до смерти напугал Жанну. Верховный Гоблин по-прежнему не смотрел на Торина, но обращался только к нему.
— Странно-странно. Ты ищешь сокровища в неизведанной дали и не видишь того, что рядом, совсем близко, только протяни ру-уку. Но ты не можешь, — теперь чудище облизывалось и чуть ли не мурлыкало, как сытый кот. — Пылкая, страстная… Ты даже не представляешь, сколько всего можно сделать с такой красотой!
Судя по тому, как яростно дернулся Торин, едва не сбросив с себя гоблинов, он представлял.
— Вот только скоро, очень скоро она будет просить об одном… Они все об этом просят!
Лицо гоблина скривилось, как у злого мальчишки, недовольного, что все игрушки так быстро ломаются.
Он дернул плечом, и на Торина с двух сторон обрушились тяжелые цепи, пригнув того к земле. Девушка чувствовала его боль, и она была не от ударов…
Верховный Гоблин склонился к Жанне, ухватив за подбородок сухой жесткой ладонью, заглянул в глаза. Против воли она разглядывала его шишковатую лысину, обтянутую белой, не знающей солнца кожей, резко выдающуюся вперед зубастую челюсть…
Он раздул ноздри, ухмыльнувшись пакостно, лизнул черным языком палец и медленно провел по ее щеке, словно пачкая. Было в этом жесте что-то донельзя порочное…