Король и Дева
Шрифт:
«Все ведь уже закончилось, разве нет? — удивилась Жанна также медленно. — И мой долг, и мое слово. О нет, а как же его племянники? Кто присмотрит за ними, если я тоже уйду?»
Низкий и родной голос замолчал. Спросил уже вслух, но что именно, Жанна не расслышала.
— Нет! Скорее всего, глубокий обморок, и руку повредила.
А это, похоже, отвечал Гэндальф, и отвечал встревоженно. Туман рассеивался, звуки проявлялись…
«Торин жив?!» — разум, наконец, воспрянул в ней.
Отдаленный гул голосов доносился все отчетливее, дробясь на отдельные слова и фразы.
«О
Все навалилось разом: и ужас потери, и усталость, и боль, а острые камни врезались в спину даже через эльфийскую кольчугу. Она всхлипнула и вскочила бы, если бы ее не держали. Маг и Король-Под-Горой с тревогой смотрели на нее.
Жанна журясь от яркого солнца, вглядывалась в Торина. Лицо его не было исполосовано глубокими ранами, как в ее сне, и не была сломана рука.
Девушка осторожно оглянулась. Высокая скала вздымала их над лесами. Последнее, что она помнила, был отчаянный крик Фили. Видно, орлы выхватили всех путников из горящей сосны, а кого-то — выловив уже с воздуха на жесткие оперенные спины… и теперь опечаленные потерей добычи орки остались по другую сторону Мглистых Гор.
Клекот и отдаляющийся шум громадных крыльев возвестили - орлы улетели.
И Жанна вспомнила. Как Торин держал ее на руках в их волшебном полете, как, прижимая к себе, призывал из полумертвого забытья, не давая уйти в манящий свет, как свистел ветер, опьяняя свободой и волей, как они парили высоко над земными просторами… и опять обманчиво казалось, будто они одни в мире, и этого было достаточно для счастья им обоим.
Теперь долг гнал его к заветной Горе, а ее — звал быть рядом. И это уже было счастьем.
— Все в порядке со мной, — еле вымолвила Жанна.
Торин сразу отпрянул. Гэндальф заулыбался ласково и успокоенно, а гномы радостно закричали и забряцали оружием.
Жанна с трудом встала, цепляясь за Фили, и поднесла левую руку к лицу. Она была мокрой и теплой. Жанна в недоумении смотрела на пальцы, перемазанные красным — она умудрилась порвать рубашку и пропороть предплечье, как раз между кольчугой и наручами.
– Опять побежала, - недовольно вымолвил маг.
– К Оину!
– сухо приказал Торин.
Оин внимательно осмотрел рану:
— Разрез глубокий и очень неровный, надо бы зашить. Тут бинтованием не обойдешься. Хорошо, что кость цела.
Жанна молча кивнула, решив никого больше не пугать своим хриплым голосом.
Оин приготовил инструменты, разложив их в ряд на чистой тряпочке, прокалил загнутую иголку. Потом лекарь нагрел вино в небольшом котелке и побросал туда что-то. После краткого обучения у него Жанна должна была бы знать, что именно, но не смогла определить, и разозлилась на себя. Оин снял с нее наручи и закатал рукав, промыл рану теплым, почти горячим раствором и дал ей выпить. После сегодняшних потрясений Жанна мало что почувствовала и сейчас. Она не помнила, как получила этот порез. Наверное, задела острый сучок на сосне.
Она терпела, только шипела сквозь зубы, когда иголка прокалывала кожу,
— Я видел, как ты плакала там, на сосне, — опустив глаза, сказал не отходивший от не Фили. — Может, поплачь ты и сейчас, было бы легче.
Жанна промолчала вместо ответа.
Торин подошел, избегая её взгляда, кратко переговорил с Оином. И уставился на ее руку с таким видом, будто Жанна сама себе нанесла эту рану. Потом так же молча отвернулся. Но даже прямая спина его в длинном плаще с густым мехом, играющим с ветром, выражала крайнюю степень недовольства всем происходящим.
«А мне казалось, мы начали понимать друг друга, — пригорюнилась девушка. — Откуда эта ярая неприязнь?»
Надо жить дальше. Даже если король гномов отворачивается от нее. Клятва не исполнена. И надо хорошо поразмыслить…
Значит, все-таки это был не сон.
Он оказался правдивым во всех деталях, за исключением конца. Это и радовало, и пугало девушку. Было ведь еще первое видение, самое страшное.
«Жалко, что сны прекратились, — подумала Жанна, — может быть, мы избежали бы еще многих опасностей».
В Ривенделле Торин сумел успокоить ее. Он каким-то образом закрыл ее от пугающих видений. Но сейчас она почти жалела об этом. И тут же вспомнила, как наутро после третьего сна у нее отказала левая рука, почти перестав слушаться.
С утеса, куда их опустили орлы, виднелась далеко—далеко на горизонте покрытая голубым снегом заветная гора. Гномы и даже Бильбо поглядывали на нее с гордостью и трепетом. Торин немного отвлекся от своих мрачных мыслей, лицо его посветлело. Подойдя ближе к обрыву, он наклонился, опершись рукой о колено. Пристально вгляделся вперед и произнес чуть протяжно, почти напевно:
— Наш дом…
========== Часть 13. В гостях у четы Беорнов, или Тихая пристань ==========
Выщербленные каменные ступени медленно спустили отряд с высоты птичьего полета до подножия скалы, к могучей реке, что огибала Каррок двумя поблескивающими на солнце рукавами. Андуин, главная река Средиземья, неторопливо нес тяжелые воды куда-то вдаль, у самой скалы он замедлял неустанный бег — на золотистой отмели было тихо; синь реки подергивалась рябью от слабого ветра.
Гэндальф, решив отдохнуть после долгого спуска, без лишних слов уселся на камень, оперся на свой посох и уставился на реку. Жанна и Бильбо, переглянувшись, метнулись за большой валун неподалеку. Вовремя! Задержка для сбрасывания одежды… за их спиной — наградой за сообразительность — радостные вопли, плеск и шум вздымающейся воды. Гномы, веселясь и хохоча от души, смывали с себя грязь и кровь битв, да и всю тяжесть прошедших дней.
«Судя по воплям, кого-то щекочут под водой, — прислушивалась, улыбаясь, девушка, — а может, играют в царя горы? Интересно, как мои воины выглядят раздетыми?»