Кор-Унтару
Шрифт:
– Все, Таша. Хватит трепаться. Вперед!
Прыжки и перебежки. Быстрые взгляды за спину и по сторонам. Бег. Бег. Сердце в горле.
Раштан обратила внимание, что острова суши превратились в полянки, вода стояла в нешироких канавах. Болото заканчивалось. В скором времени стало тяжелее бежать - начался склон холма.
– Выбрались! О, слава горному королю...
– Нет, Таша, добавь ходу! Солнце зашло.
Гоблинка оглянулась и похолодела. На кочки, острова и полянки взбирались маленькие, тощие, с большими головами и брюшками хеммы. Болото у подножия холма напоминало кусок тухлого
После того, как солнце село, начало стремительно темнеть. Хеммы оживились. Визг стал кровожаднее. Шорох сотен лапок приближался. Одор бросил взгляд за спину, оценивая ситуацию, цокнул языком и подскочил к Таше, на бегу хватая ее на руки вместе с поклажей.
– Держись - и крепко!
Раштан успела только кивнуть, потому что в следующую секунду силуэты деревьев смазались, и ветер ударил в лицо. Таша вскинула руку, прикрывая глаза и уши, а второй рукой вцепилась в куртку учителя. Хотелось бы ей глянуть на этот бег - да нет, полет!
– со стороны. Воздух упругой волной вдавил гоблинку в тело Одора, под ухом грохотало его сердце.
Когда деревья расступились, Одор рухнул на траву, выпустив гоблинку из рук. Она отползла в сторону, борясь с приступом головокружения - дикая скачка повергла ее в шок. Придя в себя, она первым делом глянула назад, на стену леса. Вдалеке раздавался еще визг и гомон, но самих хеммов видно не было. Затем она повернулась к притихшему учителю.
Мастер Одор, - позвала она, тяжело дыша.
Он не отвечал.
– Мастер Одор! Учитель!
Гоблинка стянула сумку с плеч и подползла к человеку. Он лежал на боку, согнувшись чуть не вдвое. Глаза были закрыты. Раштан схватила его за грудки и принялась трясти, всхлипывая и бормоча сбивчивые молитвы своим и чужим богам. Она могла продолжать, пока у Одора не отвалилась бы голова, но, к счастью последнего, он пришел в себя.
– Тише, малыш. Добьешь.
Гоблинка отпрянула и затихла, быстро вытерев слезы рукавом.
– Вы что же, вздумали помирать?
– грубо поинтересовалась она, сдерживая рвущийся наружу всхлип.
– Не дождешься. Как там хеммы? Все еще ползут?
– Да нет. Не видно никого...
– Таша запнулась, в ступоре глядя, как от границы деревьев к ним медленно движется серое море.
Одор мельком глянул туда, куда уставилась гоблинка, и закрыл глаза.
– Не дотянутся.
Раштан ничего не сказала, потому что хеммы и впрямь остановились. Ноя и шипя, они топтались в каких-то десяти лакратах от лежащей в изнеможении на земле добычи. Гоблинка посерела, увидев, что сдерживало "земноводных кровососов". От пупка каждого хемма по земле в сторону болота тянулась тонкая сизая кишка - пуповина, связывающая его с Древом.
В темноте через искореженные остовы зданий и мусор пробираться было тяжело. Пока дошли до ратуши, чуть не свернули себе шеи. На мостовых проросли травы и кустарники, на месте снятых домов остались ямы с обвалившимися покатыми
– Ценю твою непритязательность, но спать на лобном месте даже не подумаю.
– Вы с ног валитесь, а хотите искать место с...
– гоблинка задумалась, обводя взглядом одичавшую площадь, - с менее неган-тивными эна-мациями иополя.
Одор споткнулся.
– Знаешь, не думал, что когда-либо задам тебе этот вопрос, но... Чего?
– Ну, это.... В местах казней... лада плохая. Вы сами говорили.
– Надеюсь, другими словами.
– Да нет.... Что-то было про эти самые, про эна... эманации. Правда, я пока ни одной своими глазами не видела, но вам доверяю.
– М-да. Верь старшим, - кивнул Одор и направился к ступеням ратуши.
– Так где будем располагаться?- Под крышей.
Девушка подозрительно прищурилась.
– Вы обещали, что в катакомбы мы полезем поутру.
– Я и не отказываюсь от своих слов, - Одор уже подергал ручку двери. Оказалось заперто. Это настораживало. Если учесть, сколько тут побывало народу вроде искателей всякого рода наживы и острых ощущений, то от дверей должны были остаться в лучшем случае только петли. Обернувшись, мужчина увидел, что Раштан все так же стоит у подножия лестницы. Она выглядела встревожено и смущенно.
– В чем дело, Таша?
Та лишь упрямо мотнула головой и насупилась. Не имея желания разыгрывать из себя мамочку, Одор занялся дверью. Отвечая на пинки, дерево гудело и трещало, но дверь держалась. Таша морщилась при каждом ударе: в ночном безмолвии грохот подобен был грому. Чуткое ухо гоблинки уловило неясный шум внутри башни. Она хотела предупредить учителя, но тот как раз спустился на пару ступеней и выбросил руки вперед в отталкивающем движении. Что-то оглушительно хлопнуло, и с жутким скрежетом, вырывая петли из камня, дверь обрушилась внутрь. Шелест крыльев хлестнул воздух, и из окон и дверного проема в небо ринулась стая ворон. Они покидали облюбованную башню, черными реками растворяясь в ночном мраке. Таша шумно выдохнула, успокаивая вмиг отрастившее собственные крылья и забившееся птицей в груди сердце.
– Ах, жорово племя!
Одор осел на ступени, устало опершись о балюстраду.
– Вы в порядке?
– Раштан поднялась по лестнице и остановилась рядом.
– Завтра буду. Помоги встать. Нет, - он отстранил предложенную руку, - подними меня, управляя кровью.
Таша нахмурилась и дернула плечом.
– Зачем это?
– Так нужно. Сделай.
Поджав губы, гоблинка протянула руку к учителю ладонью вверх и стала сжимать пальцы в кулак. Одор ощутил болезненную вибрацию во всем теле, а потом неприятную тягу, так, словно каждая клеточка его тела устремилась к источнику притяжения. Закружилась голова, и мир покачнулся. Мужчина видел, как Таша медленно сгибает руку в локте и отводит назад. Его спина оторвалась от балясины, и ноги начали выпрямляться. Через полминуты Одор стоял.