Кор-Унтару
Шрифт:
Таша закрыла рот и отвела руку с обвившимся вокруг пальца ужом, предоставив учителю фору. "Вот вроде умный человек, не-за...урядный, а в полезных червячках не разбирается". Таша вздохнула и отправила жирненького в рот, уже отыскивая под ногами следующего. Когда догнала Одора, он жевал краюшку, запивая водой из фляги.
– Приятного петита.
Мужчина поперхнулся, закашлялся. Таша услужливо постучала его по спине и спросила:
– Впереди деревья. Значит, мы уже прошли половину пути?
– Так и есть. Кушать будешь?
– Я уже, - гоблинка расплылась в хищной улыбке. В ее исполнении любая улыбка казалась
Одор закатил глаза и поднял вверх руки: мол, вопросов больше не имею.
– К лесу придем через полчаса. А там еще два ласанда до холма. И мы, считай, на месте. Должны еще затемно добраться.
– Только давайте в подземелье с утра полезем.
– Какая разница? Утром там светлее не будет.
– А все-таки давайте поутру.
– Дело твое.
Молча прошагали лакратов пятьдесят.
– Так и не скажешь, что будем искать в катакомбах?
Таша не ответила.
– Ты уверена, что оно там есть?
– Уверена.
– Ладно.
Они остановились на островке у корней дерева, углубившись в лес на несколько сот шагов. Здесь было неуютно. Стволы деревьев уходили вверх на десятки кратов, листва начиналась только кратах в сорока от земли. Кочки, заросшие то ли жесткой травкой, то ли мхом, кишели красными муравьями. Вода стояла неподвижная, черным зеркалом отражая редкие проблески неба. А еще здесь появились комары. Целые тучи голодных комаров. От воды тянуло прохладой, и даже сам воздух сковало оцепенение - только звенели насекомые, клубясь и роясь над головами путников. Ташу так и подмывало заявить во всеуслышание, как ей тут не нравится, но она молчала. В конце концов, им приходилось торчать тут из-за нее.
Развязали сумки, достали одежу потеплее. Гоблинка натянула сандалии прямо на грязные ноги - кормить злющих красных муравьев не было ни малейшей охоты.
– Чем быстрее будем идти, тем скорее выйдем отсюда. Потопали, Таша.
Летний день был долог, и по расчетам Одора до заката оставалось не меньше пяти часов, но Таше казалось, что уже начинает смеркаться. Может, дело было в том, что деревья росли все гуще, закрывая кронами солнечный свет. А может, были иные причины.
Гоблинка всю дорогу ощущала холодок между лопаток. Она вздрагивала от каждого шороха и всплеска, потому что не могла увидеть, кто шуршал в валежнике и кто плескался в черной затхлой воде. Запах сырой коры и мха въедался в ноздри: терпкий, горьковатый, с оттенком гниения. Девушка фыркнула и сморщила нос, пытаясь избавиться от раздражающего слизистую дурмана.
Расстояние между островками и кочками увеличивалось и, чтобы найти дорогу, приходилось петлять. Время шло, а конца-края гиблому лесу видно не было. Похоже, на самом деле начало смеркаться. Стволы деревьев налились чернотой. Над водой стелился прозрачный туман.
Одор остановился у края очередного омута. До ближайшей кочки было не менее трех лакратов.
– Притопали.
– Я могу поискать мост, как на реке, - проронила Таша, зябко переминаясь с ноги на ногу.
Одор неопределенно повел плечом.
– Попробуй. Хотя я не уверен, что тут можно найти нечто подобное...
– он осмотрелся.
– А если попытаться свалить дерево? Какое-нибудь гнилое и маленькое...
Таша сосредоточилась и мысленно окунулась
Громкий всхлип заставил Одора вздрогнуть. Он подсел к гоблинке, обнимая за плечи. Она вся тряслась.
– Тихо-тихо-тихо. Все в порядке. Что, случилось?
– Нет, ничего не в порядке. Там маленькие странные твари. Под водой. Их жуть, как много. Жуть. Как муравьев. ползают по дну, плавают, и копошатся вокруг кочки. Я не уверена, но они показались мне похожими на маленьких людей. На человеческих детенышей.
Одор выругался сквозь зубы, шаря взглядом по деревьям и кочкам.
– Та-ак... Надо уходить. Возвращаемся.
– Совсем?
– Нет. До того островка. Там повалю дерево, а дальше посмотрим.
Понеслись длинными прыжками над водной гладью. С кочки на кочку. Таша старалась не смотреть на воду, боясь увидеть то, что лишит ее сил. До нужного островка добрались за минуту. Примерившись к тщедушному мертвому деревцу, Одор обхватил ствол ладонями и глубоко вдохнул. В наступившей тишине гоблинке показалось, что она услышала скрип зубов. А затем раздался сухой треск, и дерево начало медленно заваливаться в сторону одной из самых дальних кочек. Еще пару мгновений спустя Одор уже подталкивал Ташу к "мосту". Не помня себя, девушка вспорхнула на бревно и помчалась по нему вперед. Снизу в дерево что-то толкнулось, справа булькнуло, слева за спиной шлепнуло по воде нечто неведомое.
– Быстрее Таша!
Гоблинка припустила со всех ног, поскуливая от ужаса. Очутившись на островке, она обернулась, чтобы увидеть бегущего по мосту учителя и серые склизкие бугорки, бесшумно скользящие в воде следом за человеком. Это были головы - некоторые выныривали на столько, что становились видны глаза и кончики ушей. Голов собиралось все больше, по сторонам мелькали тощие спины с выпирающими позвонками.
– Беги вперед!
Она побежала, взлетая в прыжках, падая на жесткий мох, сдирая кожу. Ушибленное еще на реке колено разболелось не на шутку, но вскипевшая кровь, заглушала боль. В ушах шумело, сердце билось в самом горле. Обернувшись на бегу, Таша увидела догоняющего ее Одора - и почувствовала мимолетное облегчение.
– Надо позарез успеть до темноты, - Одор поравнялся с гоблинкой.
– Свет сдерживает их, но как только солнце сядет, они полезут на берег. Пока же главное не подходить слишком близко к воде.
Раштан не ответила, опасаясь сбивать дыхание. Удерживать ритм и контролировать сердцебиение было гораздо сложнее, чем на тренировках в клане. Паника впивала коготки в сознание. Гоблинка старалась не прислушиваться, но ей чудилось, что вокруг стоит непрерывный плеск. Когда уже и впереди начали высовываться из воды и подплывать к кочкам ушастые головы, то не замечать возню в омутах стало невозможно. Перепрыгивая на очередной островок, Таша видела, как тонкие руки-лапки цепляются за пучки трав по краю, ловят воздух, не в силах дотянуться до беглецов. Новая волна ужаса и отвращения окатила ее. Одор обогнал гоблинку и на следующей кочке остановился. Таша налетела на него с разбега, охнула, опустилась на мох и раскашлялась, перебарывая жжение в груди. Одор осматривался, выбирая дорогу. Они ушли в сторону от первоначально избранной прямой, пробежав полласанда вдоль полосы леса, а не поперек, как надо было. Треклятые кочки, казалось, двигались, вынуждая путников углубляться в заросли.