Кор-Унтару

Левская Яна

– Я редко использую Ghor'Zuan. Проживу и без нее. А тебе она может однажды спасти жизнь.

Гоблинка сделала глубокий прокол на внутренней стороне предплечья. Кровь набухла блестящей каплей и скользнула ленточкой по белой с синим отливом коже. Дшара положила вторую руку на плечо сестре и заставила наклониться вперед.

– Пей.

Раштан в замешательстве подняла глаза.

– Давай, Таша, верь мне, - голос гоблинки был мягок, но в интонациях

чувствовался приказ.

Таша взяла в ладони предложенную руку. Пальцы ощутили шершавые бугорки. Тыльную сторону предплечий Дшары и ноги ниже коленей покрывали маленькие твердые наросты - шазги. Они были темнее кожи и имели голубой оттенок. Полукровка мечтала иметь такие же - ведь это были гоблинские латы. Признак взрослого. Они появлялись у молодых на шестнадцатом году жизни, знаменуя совершеннолетие. Раштан не была уверена, что у нее они вырастут хоть когда-нибудь. Почувствовав робкое прикосновение к латам, Дшара вздохнула. Она знала, что мучает ее сводную сестренку, но не могла придумать ни одного утешения. До сих пор Таша развивалась, как человеческий детеныш, и человеческих черт в ней было намного больше. Кто мог сказать, проснется ли когда-нибудь в ней кровь гоблинов, кровь гархту.

– Мои латы начали расти, когда мне было девятнадцать. К тому моменту я уже привыкла считать себя...

Гоблинка осеклась, не договорив. Таша знала, какое слово не решилась сказать Дшара. Полукровке часто приходилось его слышать.

Ничего не ответив, Раштан склонилась над рукой и припала губами к ране. Влажная кожа была прохладна, но свежая кровь тут же заполнила рот соленой теплотой. Гоблинка глотнула, чувствуя, как ложится на ее голову тяжелая рука сестры.

В шатре было тихо, только потрескивало дерево в костре. Пахло дымом, шкурами и смолой. Дшара что-то невнятно бормотала. Таше послышалось слившееся в сплошной поток: отдаю-отдаю-отдаю...

Она сделала второй глоток, и на короткий миг ее пронзило неприятное и неожиданное ощущение: так будто она вдохнула слишком много воздуха. Грудь заболела, распираемая изнутри. А потом все закончилось так же внезапно, как началось.

Отняв губы от раны, Раштан села на пятки и закрыла глаза. В ней ничего не изменилось: никакие скрытые силы не бушевали внутри, не пришло никакой уверенности в своей мощи. Дшара скользила пьяным взглядом по своей руке, по языкам пламени в очаге, по тонкой фигурке Раштан.

– Получилось?
– Таша дождалась, когда сестра поднимет глаза на нее.

– Не знаю.

Гоблинка коснулась колена Раштан и отняла руку через несколько ударов сердца. На лице ее застыло странное выражение: смесь сожаления и страха.

– Сила ушла.

– Ко мне?

– Надеюсь. Попробуй поднять мою руку.

– Как?

– Представь

себе текущую под кожей кровь, переплетение сосудов. А затем попробуй остановить течение, потянуть к себе.

Таша попробовала.

Наступившее молчание тяжестью легло на сердце.

– Не надо, leshele. Не надо, - Дшара притянула девочку к себе и обняла.
– Не надо слез. Ты сможешь.

* * *

– Я убила бы себя, если б.... В общем, я смогла. У меня не было выбора.

– Она передала тебе силу?
– настороженно переспросил Одор, как бы не доверяя тому, что услышал.

– Ну да.

– Через кровь... просто отпустила...

Раштан сказала бы, что учитель выглядел потрясенным.

– А сама Дшара, откуда у нее взялась Гор`Цуан?

– Я не знаю. Думаю, она и сама не знала. У обычных гархту нет магических способностей. Дшара держала свою власть над кровью в тайне. Единственная, кто знал, была я.

– А как же Кайра и эти двое? Канта с Шершар. Они должны были заметить, кто и как остановил твое падение.

– Они к тому времени валялись в отключке. Дшара всегда была осторожна.

– Ты знала ее родителей?

– Зачем вам?

– Просто скажи. Это важно.

– Ее мать умерла при родах. Серая приняла ее в Дом. Меня тогда еще не было, и мамочку еще не звали одной из пяти.

– А отец?

– Отец?
– Таша нахмурилась, припоминая значение слова.
– То есть самец, от которого зачали детеныша? Нет. В кланах нет отцов. Семья - это мать и ее дети. Сильные матери могут брать в жены слабых гоблинок. Чтобы защищать их и кормить. Жены в ответ помогают в Доме, растят детенышей. У Серой матери три жены и семеро детей.

– А какую роль в клане играют самцы?

– Они... самцы. Ну и воины, конечно. И охотники.

Одор больше ничего не спрашивал. Молчал.

Догорал костер. Короткие язычки огня облизывали черные с серой бахромой пепла головешки.

Раштан подтянула к себе сумку и достала кожаный сверток. Пальцы застыли на мгновение, а потом быстро распутали тесемки. В свете луны матово засеребрилось железо. Гоблинка надела кастет и сжала кисть в кулак.

– Я не доставала их с тех пор, как меня изгнали. Мои когти.

Одор поднял глаза на Раштан - она как раз застегнула ремешки на запястье и теперь вертела рукой, вспоминая забытые ощущения. Кастет больше походил на перчатку с железными шипами на фалангах. Мужчина заворожено следил за движениями маленькой руки: скользящие удары с резким мощным завершением, косые, дуги, хлесткие и колющие атаки. Гоблинка умела обращаться со своими когтями, здесь нечего было сказать.