Контрабандный прогресс
Шрифт:
– Вода катализатор?
– послышалось от Петра.
– По всему выходит, что так, - Ель была довольна, что удалось так быстро определить эту немаловажную деталь.
Пока Петр химичил со своими приборами, Ель осматривала дом. Я был настолько не в себе, что догадался к ней присоединиться только минут через пять.
Мы были на кухне и осматривали нехитрое хозяйство Монакова.
– Смотри, - она показала пальчиком на кастрюлю.
– Что?
– По запаху это должно быть ичеваули, - огорошила
– Что это такое?
– Местный, в смысле альфовский суп, - Ель как-то причмокнула губами, что я сообразил, это какое-то лакомство.
– Так, а это?
Ель рылась в стареньком деревянном буфете. Она поставила на кухонный стол две тарелки с удивительной росписью.
– Сибарит наш объект, - Ель оставила тарелки на столе.
– Встань на стол, - попросила она меня.
Я залез на это нечто, что могло рассыпаться подо мной в любую минуту и стал шарить рукой по верху буфета. В руках оказалась коробка.
– Давай, - велела Ель и тут же потеряла ко мне интерес. Она потрошила коробку. На кухонном столе материализовались странные предметы: два кольца с диковинными камнями, я точно знал, что таких камней не бывает, что-то похожее на обломок стрелы, кусок кожи, тоже мне неизвестной и шариковая ручка.
– Что это такое?
– я взял в руки одно из колец и стал рассматривать камень, который был оправлен в обычное золото. Камень напоминал желе, но такое искристое и в то же время твердое. Но вот казалось, что он все время колышется.
– Это камушки с Альфы, - Ель кровожадно облизнулась, или все же мне это показалось.
– А это кусочек кожи саламандры, - не дожидаясь моих вопросов, она показала на него.
– А это обломок стрелы из старых.
Я рассматривал кольцо и попутно думал о саламандрах. Требовалось срочно подогнать биологию и мифологию.
– Теперь туалет и кладовку, - велела Ель.
Я пошел в кладовку. Не очень то мне светило обыскивать туалет. Я не видел, но был уверен, что все найденное из коробки перекочевало в ее сумку. "Пусть Петр разбирается", - решил я и отравился в ту самую кладовку, которая и завершала планировку этого дома.
Вот с этого момента все пошло не так. Я задумался, в докладе так писать нельзя. Пришлось зачеркнуть фразу и исправить. Я открыл дверь кладовки и пострадал от упавших на меня досок. В свое оправдание могу сказать, что никогда не думал, что нормальные люди хранят необработанные доски в кладовке. Все это строительное богатство вывалилось на меня. Я оказался зажатым в узком коридоре. Ель услышала грохот и поспешила на выручку. От удара по голове, я слегка потерял ориентировку и сознание (на несколько минут). Очнулся я на кровати Монакова.
Очнулся от запаха. Господи, этот человек похоже, что никогда не моется. Я закашлялся. Ель смотрела на меня с жалостью,
– Я все определил, сейчас подправлю по наводке и прыгаем, - успел он сообщить до того, как и я пропал.
За секунду, как я пропал из этого мира в другой, я потянулся к голове обоими руками и стал тереть лоб. Кольца стукнули друг о друга и я уже там. Моя персональная дверь в новый мир оказалась деревянной.
Криков и ругани я не слышал. Но позже был уверен, что все это было.
Я сидел посреди проселочной дороги. Время года на вскидку излет лета. Что-то такое неуловимо осеннее чувствовалось в воздухе. Кругом деревья. Я не ботаник, но сильно смахивают на березы. Дорога не асфальтированная. Небо синее. Время где-то за полдень. Меня хватило на то, чтобы встать. Я думал, что уже через пару мгновений здесь будет Петр, но и через пять минут его не было и через пятнадцать. Через тридцать ко мне пожаловал посетитель, но не Петр. По дороге ехали люди. Ехали на лошадях. Все нормально, но лошади были синими. Вроде ни синие розы, ни лошадей еще не вывели. Эти синие лошади меня убедили, что это действительно ДРУГОЙ мир.
Они подъехали ко мне, а я так и стоял посреди дороги, разглядывая синих лошадей. Их было шестеро. Все мужчины за сорок. Взрослые, серьезные дядьки. Все в черных рубашках с мечами за спинами.
Они смотрели на меня, я на них.
Неизвестно, что было бы дальше, если бы не птичка. Люди ее не видели, а я видел. За ними появилась птица, больше похожая на мультяшных птеродактилей.
– Птичка?
– я показал пальцем.
Один из мужчин повернулся. Остальные не отрывали от меня взгляда.
– Уа!
– закричал тот мужик и из рук метнул в птичку молнию. Так светануло и полыхнуло. Я открыл рот. Вслед за этим мужиком остальные тоже кинули свои молнии. Но у двоих они были красными - огненными, а у троих такими же белыми, как у того первого. Я закрыл рот. Птичка издала визг, наверное, на грани ультразвука, мне стало очень плохо: в глазах поплыло, коленки задрожали. Местный птеродактиль развернулся и полетел прочь от нас.
– Благодарю, - послышалось от одного из мужчин. Остальные согласно кивнули.
Я все еще не мог произнести ни слова.
Мужчина спрыгнул с лошади и подхватил меня. Я был готов упасть на колени.
– Ему плохо!
– крикнул мужчина. Он поддерживал меня и мне становилось легче. Какая-то прохлада вливалась в тело, тошнота и слабость стали проходить. За вторую руку меня взял второй мужчина.
– Ох, - я выдохнул и распрямился.
– Позвольте поблагодарить, ученик, - еще раз высказал свою благодарность тот мужчина. Я отметил, что он видимо главный. Остальные слушались его. Он первый метал в птичку молнии.