Контрабандный прогресс
Шрифт:
– Не погуби!
– я орал еще пуще прежнего.
– Благодетель наш!
Из людского потока вынырнул Афлон:
– Ого!
– его мощная рука подняла ту слившуюся фигуру, которую мы представляли с Монаковым.
– Отцепись!
– истерично стал орать Монаков.
Я кричал свое. Подозреваю, что окружающие получили не мало удовольствия, наблюдая за нами.
Афлон все еще держал меня за шкирку:
– Тыц!
– скомандовал голос слева от нас с Монаковым. Это была незнакомая мне женщина. Я в отличие от Монакова
– Тыц!
– повторила свое указание женщина прямо Монакову в ухо.
Тот повернул голову, а я подумал, что располагаю стратегическим преимуществом и укушу его за мочку уха, если что пойдет не так.
– Ты кто?
– женщина спросила меня.
Афлон стоял рядом и не вмешивался в наши разборки.
– Джек, - я уже нацелился на ухо Монакова.
– Это хорошо, - женщина вроде пошутила, но я не понял.
– Ты чего в него вцепился?
– Я без него не могу, - я выпалил, лихорадочно думая, ЧТО ей сказать.
– Он мой родственник здесь, - послышалось признательное от Монакова.
– Да? Племянник?
– женщина рассматривала нас по очереди.
Мы с Монаковым синхронно кивнули.
– Тогда может приведешь племянника в наш дом, а муж мой?
– в очередной раз съехидничала женщина.
Монаков сглотнул, но я понял, что теперь его можно отпустить.
– Я Альта, - представилась женщина.
– Жена твоего дяди Мерлина.
Я прибалдел от свалившихся сведений. Монаков в девичестве Геннадий Алексеевич стал здесь МЕРЛИНОМ. Так, наверное, и рождаются легенды.
– Веди его в дом, - велела Альта.
Афлон испарился, будто он примерещился мне.
– Я вернусь к вечеру, - милостиво сообщила женщина, кивнула мне и пошла по своим делам.
Я отлип от Монакова, все еще опасаясь, что он улизнет.
– Может сначала поедим?
– жалобно так проблеял новоявленный Мерлин.
Во мне взыграла подозрительность. Где, еда, там питье и прощай товарищ Мерлин.
– Нет, лучше домой, - я крепко держал Мерлина за руку. Тот так тоскливо посмотрел на меня, что я уверился в свой догадке.
– Дома жрать нечего, - подкаблучник Монаков-Мерлин не желал так легко сдаваться.
– Совсем?
– я хотел есть, но, с другой стороны, Монаков был мне дороже всяких там обедов и ужинов.
– Совсем, я потому и пошел, - мы уже шли по другой улице. Монаков на удивление легко лавировал в этой толпе народа и тащил меня за собой.
– Да, не сбегу я, - сдался он.
– Как потом ей объяснишь, куда племянника дел?
Я ему поверил.
– Давай, тогда поедим, - мои слова Монаков воспринял, как манну небесную, и тотчас же еще ускорил шаг.
– Туда, - Монаковский желудок заурчал, мой стал ему вторить.
В зале я чуть не упал от крепкой смеси разных запахов.
– Здесь курят, - сообщил Монаков и поволок меня к столику у окна.
Мы сели друг на против друга. Я надеясь, что это не будет воспринято в штыки, приподнялся и еще больше распахнул окно. Стало полегче.
– Хей!
– Крикнул Монаков-Мерлин.
– Мерлин!
– радостно ему отозвался голос.
– Как обычно?
– На двоих!
– поспешил откликнутся Мерлин, глянув в мои голодные глазки.
Пока мы ждали заказа, я просто смотрел по сторонам и на Монакова. Он был в замечательной желтой рубашке с черной вышивкой, в серых штанах, в таких же смешных, как у меня калошках с ремешками и с сумкой, похожей на сумку Петра.
Я вспомнил о Петре и поморщился. Спрашивается, когда он меня найдет?
– Так может поговорим?
– я мог говорить не понижая голос. В этой зале люди ели и разговаривали. Стоял монотонный гул голосов и стук ложек.
– Ладно, - Монаков-Мерлин был спокоен.
– О чем?
– О погоде, например, - я показал в окно.
– Скоро ли дождь будет?
Монаков этого явно не ожидал и очень подозрительно на меня смотрел.
– Тогда о вас лично. Как же это получается, что вы туда-сюда без контроля и разрешения?
Монаков не успел ответить. Нам принесли заказ. Это его "как обычно" представляло из себя две миски с чем-то похожим на суп, по одной миске с салатом, еще одна общая с хлебом, похожим на лаваш из ржаной муки, по кружке с неизвестным питьем и одной вазочки с орехово-фруктовым десертом.
Монаков уверенно придвинул к себе вазочку с десертом. Я последовал его примеру. На вкус это оказалось фруктово-овощным с кусочками мяса салатом. Ошибся я. Мне понравилось, и еще я понадеялся, что не умру от незнакомых продуктов.
Затем мы принялись хлебать суп, который являлся кашей изрядно разбавленной молоком. Ничего так, но грубовато.
За молочной кашей последовала вторая миска с супом. Это был овощной суп со специями.
Все это мы приедали местным хлебом, вкус специфический, но не отталкивающий.
Монаков счастливо потер живот, икнул и притянул к себе кружку. Я подумал, что от салата он отказался. Видно наелся, но нет. Мы выпили какао. Оно чем-то было похоже на наше, но во стократ вкуснее. Я облизнулся, оказывается мне нравится местное какао. В голову закралась крамольная мысль о контрабанде.
Монаков придвинул к себе миску с салатом. Придирчиво выбрал листик, чтобы не жухлый, сочный и с прожилками, которые он долго рассматривал на свет. Монаков положил листик к себе в рот и стал жевать, как жвачку. Я последовал его примеру. Удивительно, но точно жвачка.