Кольцо Афродиты
Шрифт:
– Анацефал!
– сказала лошадь.
Мы так и покатились со смеху. Ну, все остроумней и остроумней!
– Эй,- подал голос дедушка Мороз,- вы будете слушать или нет, ослы?
Оказывается, он уже битых полчаса рассказывал в стихах, как добирался из Лапландии на перекладных.
– А теперь, урки, тишина!
– заорал дедушка Мороз.- Всe мы ждем, когда зажжется елочка. Так, блядь, или нет?
– Ну...- согласились мы.
– Для этого нам понадобятся две вещи,- дедушка Мороз снял варежки
– Откуда у него?- вставила лошадь. Мы так и покатились со смеху. Очевидно остроумию этой лошади нет предела.
Спички у Лысого, однако, нашлись. Вопреки всeм правилам он закричал: " А ну-ка елочка зажгись! ", сорвал с елки косяк и закурил. Мы всe тоже кинулись, пока не поздно, к елочке и разобрали косяки.
– Et pour moi?- спросила лошадь.
Мы так и покатились со смеху; ни хуя, конечно, не понятно, но очень смешно.
Тут елочка зажглась, мы от нее прикурили и стали попыхивать косяками во всe стороны.
Дедушка Мороз обиделся.
– Тащишь им канистру бензина, как пидорас горбатый, а они, блядь, сами елки зажигают. Лучше буду, как раньше, игрушки приносить.
– Неси,- сказала лошадь.
Мы так и покатились со смеху. Уж так остроумно, что...
Мерзавец Айвенго, гнусно усмехаясь, помог мне встать на ноги. От него так и веяло подлостью.
– Платиновое, говоришь?- осведомился он.
– Какое там платиновое - алюминиевое!
Что только уверило Айвенго в мысли, что кольцо платиновое. Уж такой он скот.
Мне известны всe тайные движения его черной души.
– Уйди, гондон,- сказал я.
– Так он и уйдет,- сказала лошадь.
Падать не было сил. Остроумная лошадь доконала всех.
Пользуясь тем, что я на ногах, я подошел к столу, налил себе стакан водки, выпил, налил еще, снова выпил, и так до тех пор, пока у бедных рыб совсем не осталось конечностей.
За столом Анфиса взасос целовалась с Оксаной. И куда девалась ее былая набожность! Я подошел и пристально посмотрел на них. Оксана ядовито зыркнула на меня глазами.
– Анфиса,- позвал я и протянул руку для поцелуя.
Анфиса оторвалась от Оксаны и принялась покрывать мою руку поцелуями, облизывая каждый пальчик отдельно. Оксана не скрывала своего негодования.
– Лесбиянка,- подъебнул я.
– Пидр,- эхом отозвалась она.
– По-прежнему беспочвенно. И глупо. Она - диавол,- сообщил я Анфисе.
Анфиса лягнула Оксану в живот. Назревала безобразная драка. Я схватил Анфису за руку и потащил к дверям.
– Так я и поверил, что алюминиевое!
– крикнул мне вслед гнусь-Айвенго.
– Что тебе принести на следующий год?
– рявкнул вдогонку Дед Мороз.Зайчика или слоника?
– Блядь, не знаю,- смутился я.- На твое усмотрение.
–
Сгибаясь пополам от хохота, мы вышли наружу.
ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ В лицо мне снова ударило стылым ветром и снежинками. Я быстро закрыл дверь и повернулся к дворику, дремавшиму в теплых лучах заходящего сентябрьского солнца.
( КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ )
В полутемном коридоре Оксана мыла пол.
– Нэ хуя сэбэ,- удивился Шоколадзе.
– Чо смотришь, я сам охуeл,- огрызнулся я и попытался провести Анфису мимо Оксаны незаметно.
– Перешел на лесбиянок?
– язвительно спросила Оксана, ощутив меня спинным мозгом.
– Чья б корова мычала,- загадочно ответил я.
Возле дверей нас поджидал Сидорыч с чемоданчиком в руках.
– Все,- сказал он.- Уeзжаю в Вашингтон. Раз ты продолжаешь таскать девок...
– Ладно,- говорю,- я тебе это запомню.
Сидорыч заплакал.
– Ну почему, почему меня никто не любит?
– Во-первых,- я снял варежки и начал загибать пальцы,- ты шпион. Во-вторых, гондон. В-третьих, припездок. В-четвертых, долбоеб. В-пятых попросту старый человек.
Рука моя сжалась в кулак, которым я нанес Сидорычу сокрушающий удар в ухо.
Хотите верьте, хотите нет, но изо рта у Сидорыча выпала вставная челюсть.
Очевидно даже в самом поганом человеке есть что-то хорошеe. Я бережно поднял челюсть с пола, протер и подал пенсионеру.
– Останься, Сидорыч,- попросил я, кладя ему руку на плечо.-- Ты еще не выяснил, из какого материалу мое кольцо.
– Из плутонию,- всхлипнул Сидорыч.
– То был пиздеж, Сидорыч,- я стыдливо отвел глаза.
Сидорыч снова всхлипнул.
– Ты чо?
– Ухо болит,- пожаловался шпиен.- Зачем ты, Гошенька, пидер, меня по ушам бьешь? Они у меня старенькие...
– Старенькие, новенькие - один хуй, скотина.
– Я все слышу!
– заорал из комнаты Тихон.
– А раньше был глухим,- объяснил я Анфисе.- Хоть перди у него под ухом во все горло, только " ась? " скажет. Мол, повторите пожалуйста.
Мы вошли в комнату. Кот Тихон сидел на старенькой поломанной радиоле и кипел от ярости.
– Какое брехло,- негодовал он.- Я никогда не был глу... О! Альбиноски кончились, лесбиянки начались! Что будет завтра?
– Чучело,- сказал я.
– И снова пиздеж,- заметила Анфиса..- Он не чучело, ибо глас имеeт.
– Вставной,- объяснил я.- Как у Алисы.
Тихон устал от моeй брехни и пошел в контратаку.
– Не выебываясь перед бабами, скажу,- начал он.- Речной - опездал. Что ж до Гошеньки, то ему нужна не ты... А хуй его знает, что ему нужно! рассвирипел кот.- Пойду сварю картошки. Как я заебался!
– простонал он на пороге и вышeл, громко хлопнув дверью.