Кольцо Афродиты
Шрифт:
Неужели из-за статьи? Вот и друг его ключем отпиздил... А при чем тут Ябунов, который пердит аки?"
Для одной моeй головы вопросов было слишком много, и я решил при случае посоветаваться с дядькой.
Я вспомнил, что на Проспекте меня ждут пацаны и отправился на встречу. На стене в подъезде виднелась свежая надпись, выполненная мелом:
"Речной - опездал". Я узнал почерк Тихона.
НОВЫЙ ГОД ЛЫСОГО
У меня зазвонил телефон. Я снял трубку и сказал:
– Егор Иродов,
– Эт Лысый звонит!
– радостно объяснили в трубку.
– У меня нет телефона!
– слабо запротестовал я.
– У меня есть. Эт Лысый звонит.
– Из Мафии?
– Чо?
– Через плечо. Из Мафии?
– Дурак ты, Гош. Эт Лысый звонит.
– Как дела, Лысый!
– Да вот, Новый Год собираемся встречать. Ты обещал прийти.
– Ну, приду,- неопределенно ответил я и повесил трубку.
Я посмотрел в окно; асфальт уже не просто плавился, а стекал черными реками в канализационные решетки. Запросто - без описания природы.
– ОНИ с Лысым ебнулись!
– сказал я вслух.- От жары, наверное.
В это время в дверь позвонили. На пороге стоял дядя Степа Pечной.
– Вы из Мафии?
– спросил я.
– Да уж не из Симфирополя,- бранчливо ответил старый осел и достал из-за спины руку, которой он держал за жабры кота Тихона. Тихон выглядел пристыженным, но непобежденным и пищал:
– Ой, опомнитесь, дяденька Речной! А то я про вас и не то напишу.
– Сволочь,- с чувством сказал Речной.- Всe cтены поисписывал, домашний паразит. А ну, повтори, гадость, что ты написал!
– Речной - опездал,- с удовольствием повторил Тихон.- Я и Властям то же скажу. И в газету!
Речной бросил Тихона к моим ногам.
– Следить надо, молодой человек, за домашней тварью. Я - бывший боксер.
С этой угрозой он и удалился, громко шлепая тапочками по лестнице.
– Ну что, Тихон,- говорю,- доигрался?
– Еще нет,- ответил он, возвращая себе всeгдашнюю самоуверенность.
– Ладно,- говорю,- с тобой позже поговорим. Я на Новый Год спешу.
Тихон свиснул и покрутил лапой у виска.
Я убрал его с дороги и вышeл во двор.
Когда я вошел к Лысому, сзади из полуоткрытой двери дохнуло морозцем, и порывом ветра внесло несколько снежинок, тут же растаявших в тепле квартиры.
– Входи скореe, холоду напустишь,- засуeтился Лысый, прикрывая за мной дверь.
ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ Единственная комната, в которой обитал Лысый, была загромождена гирляндами, гостями, праздничным столом с яствами и напитками и небольшой пластмассовой елочкой в углу. Вместо традиционных игрушек и серпантина на елочке висели туго набитые аппетитные косяки. Вокруг стола сидели: Оксана, Анфиса, альбиноска Аня, какой-то незнакомый пацан подлого вида (наверное, Айвенго) и Котовский. Лошадь Котовского
(КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ )
– Петр Петрович, приглядывайте за лошадью!
– заволновался Лысый, так как лошадь уже потянулась, трепеща ноздрями к елочке.
– Не учи меня, Лысый,- одернул племянника Котовский.
Он подошел к лошади и прошептал ей что-то на ухо. Лошадь фыркнула и с интересом покосилась на Лысого.
– Гош, иди к нам!
– замахала мне рукой Оксана.
"Вот еще, блядь",- подумал я. Но подошел.
– А ты Лысого откуда знаешь?- полюбопытствовал я.
– Анфиса знает,- загадочно ответила Оксана.
– Ах, Анфиса!
– сказал я и протянул той руку для поцелуя.
Анфиса поцеловала мою руку и встала из-за стола, чтобы поклониться до земли.
– Сиди-сиди,- успокоил ее я.- А то размозжишь голову о стол.
Анфиса поцеловала мою руку еще раз, перекрестилась и села.
– Давно хочу тебя спросить,- начал я.- Вот ты целуeшь мне руку. Почему?
– Есть в тебе, дорогой Гоша, что-то не от мира сего.
– Сама ты припезднутая,- обиделся я.
– Вот и кольцо у тебя необычное.
– Чо в нем необычного?
– Сие мне неведомо. Только оно меня к тебе так и тянет. Уж, думаю, не архангел ли ты, батюшка.
– Не,- соврал я.- Какой я в пязду архангел, матушка. И кольцо у меня обычное.
Правда, говорят, что платиновое.
– Ну да?- оживился мерзавчик Айвенго.- И ты его так запросто носишь?
– Без, - объясняю,- напряжения.
– Дашь показать?
– Не,- говорю,- ну тебя на хуй, Айвенго. Уж больно ты человек мерзкий.
Айвенго надулся. Тут вмешалась лошадь Котовского:
– Петр Петрович, ну так мы будем пить или нет?
Мы так и покатились со смеху. Ну до чего остроумное животное!
А Котовский - не будь дурак - говорит:
– У Лысого спроси. У него Новый Год Тут часы пробили двенадцать, за окном сразу стемнело, а в дверь вломился дедушка Мороз.
– А ну, водки!
– скомандовал он.- Я хуячил много миль из Лапландии далекой, пока вас, долбоебов, нашел,- перешел он на прозу.
Налили и деду. Мороз выпил стакан залпом, скукожился и начал отплясывать хоровод.
– Безумный дед,- заметила лошадь, показывая большие, желтые от никотина зубы.
Мы так и покатились со смеху. Это ж надо, какой остроумной может быть лошадь.
Котовский стоял красный от приятного смущения Его окружили и награждали дружескими тычками, подзатыльниками и поплешинами.
– Ну, ты даешь, Котович!
– нестройно орали гости.- Да за такую лошадь и тысячи рублей нe жалко !
– Поверите ли,- принялся уверять нас Петр Петрович,- мне за нее ясчык водки предлагали. Не отдал!