Кольцо Афродиты

Юдовский Михаил Борисович

– Достану,- пообещал Прабху.- Три билета - не проблема.

– Вот жлоб!
– обиделся Кришна.

– А еще лучше,- продолжал Прабху.- Пройдем через служебный вход.

– На шару!
– обрадовался Кришна.

– Провести троих - не проблема.

– С-с-скотина!

Мы втроем ушли, а смертельно разобиженный Кришна принялся подгрызать веревку Прабху.

Меня с Димоном вахтерша пропустила беспрепятственно, а вид полуголого Прабху всeлил в нее подозрения. Вахтерша вцепилась в его набедренную

повязку и рванула на себя. Прабху закружил юлой в противоположном направлении, размотался и присоединился к нам окончательно голый.- Так даже лучше, - обрадованно сообщил он.- Теперь я совсем близок к природе.

– У меня есть один Умственно Отсталый Друг...- задумчиво пробормотал я, разглядывая голого Прабху.- А не холодно тебе будет в Ледовом Дворце?

– Я выше холода.

– Морж?

Прабху поспешно запихал бивни в рот и сказал, что нет.

Мы поплутали по полутемным коридорам ( Прабху вел нас довольно уверенно ) и неожиданно оказались под яркими лучами софитов, перед многочисленной толпой, короче, на сцене.

При виде голого Прабху публика разразилась бурным аплодисментом.

– Ну, Боря, дает!
– услышали мы полупьяный вопль Аркадия.

Прабху попытался прикрыть ладошками срам, и у него снова вылезли бивни.

Публика застонала от восторга. В это время погас свет, послышались шаги настоящего Б.Г., и мы, конфузясь, смешались с толпой.

– Прабху тоже упал в моих глазах,- доверительно шепнул мне на ухо Димон.- Голый, с бивнями... Пазор!

Хмель у Б.Г., видать, прошел, и концерт он отыграл довольно прилично. Под конец обезумевшие фанаты и фанатки окружили кумира. Он кое-как отбился от них и скрылся за кулисами с единственной повисшей у него на плечах девицей - альбиноской с красными глазами по имени Аня.

– Аня!
– закричал взволнованно Лысый.

– Привет, Лысый,- окликнул его я.- Скоро Новый Год?

– Скоро,- обрадовался он.- Ты не знаешь, куда Б., блядь, Г. понес Аню?

– В принципе догадываюсь,- сказал я.- Хочешь, разведую?

– Хочу,- открыл душу Лысый.

Я был бы последним гадом, если б не откликнулся на такой призыв. Наказав Димону ждать меня, я протиснулся сквозь толпу и юркнул вслед за Б.Г.

Как настоящий журналист, я сразу напал на след; тот вел в артистическую уборную. Из уборной послышался шум артистично спускаемой воды.

– Витек!
– закричал я.- Мне никто не звонил?

– Нет, никто,- ответил Витек голосом Ани.

– Анька, сука, открывай!
– рассердился я.- Я тебя накрыл! И хахаля твово тоже. Счас пизды получите от Лысого. Оба! Даже трое! Лысый тоже!

– Не откроем,- пропищала Аня голосом Б.Г.
– Пусть Лысый один получает.

– Ах, так,- рассвирипел я.- Чую, придется идти на крайности.

Я выхватил из кармана корочки " Пресса ", и дверь слетела с петель.

–

Да вы тут ебетесь!
– удивился я.- Нет видно, предела, подлости человеческой.

Аня посмотрела на меня красными глазами затравленного кролика.

Смущенный Б.Г. схватил гитару и взволнованно забренчал, запел:

– Мы стояли на плоскости с переменным углом отражения Мы сидели на плоскости с переменным углом отражения Мы лежали на плоскости с переменным углом отражения Сочиняя слова и придумывая выражения.

– Ты совсем ебнулся,- заметил я, хватая Аню за руку.- Надо б тебе пизды дать, да некому. Егор Иродов, пресса. Кстати, как вам понравился наш Город?

Взяв у голого Б.Г. интервью, я пообещал познакомить его с Лысым и увел Аню с собой.

Димон, ожидая меня, утешал в пустом зале Лысого, гладя его по плеши.

– А теперь идите к Б.Г.,- приказал я.- Он ждет вас, голый. Оба и загребете, всe втроем.

Димон увел рыдающего Лысого за руку, приговаривая:

– Лысый, не паникуй!

– Где?
– спросила Аня.

– Что где?
– удивился я.

– Где будем?

– Где будем что?

Аня поиграла юбкой, загадочно ее приподнимая и жеманно приопуская.

– У меня,- коротко сказал я.

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ Девушка задрала юбку и показывает зад Вспомни брат Сергея Бубку не вернуть его назад Он за дальними горами пляшет с дудочкой в зубах А промозглыми дворами скачет композитор Бах Сочиняя сто симфоний между прочим на ходу На душе светло и стонет скрипка черная в аду И вступают барабаны и литавры бьют отбой И трубач до дна упился золотистою трубой Композитор Бах сломался дрогнул и пошел назад Опусти девчонка юбку и прикрой свой голый зад.

(КОНЕЦ ЛИРИЧЕСКОГО ОТСТУПЛЕНИЯ )

В полутемном коридоре Оксана мыла пол.

– Ага, снова!
– обрадовался Шоколадный.

– Уйди, Шоколадный,- устало попросил я.

Аня испуганно зыркнула в мою сторону. Оксана выжала тряпку и подняла на нас глаза.

– Опусти,- поморщился я.

Оксана неохотно потупилась.

" Она по-прежнему дура ",- подумал я, и повел Аню в комнату. На полпути я остановился и, сказав Ане " Подожди ", звонко шлепнул Оксану по заду.

" Вот и зад у нее все такой же,- подумал я.- О Господи, как же я ее люблю ".

У дверей моeй комнаты, приплясывая, как от энуреза, нас поджидал Сидорыч.

– Что делаете, пенсионер?
– строго спросил я.

– Да вот, пляшу, как от энуреза,- признался старый шпион.- Гош, а Гош, а эту как звать?

– Б.Г.,- соврал я.

– Уй, Гоша, пидер, ты меня дурачишь,- засмеялся Сидорыч.- Гош, а Гош, а у тебя кольцо из какого матерьялу?

Мне надоели грязные приставания старого человека, и я забубнил, подражая эфирному голосу: