Кольца детей Ауле
Шрифт:
– С чем ты вернулся, Феанарэ? – спросил его Теркеннер.
– Да ни с чем – просто вернулся. Продолжайте обсуждение, я тоже посмотрю, как у нас дела.
– Ничего хорошего. Утром вернулись разведчики и сказали, что орки разделились надвое и собираются окружить город.
– Саурон с ними?
– Нет. Но их достаточно, чтобы справиться с нами и без него.
– А гномы? Ты посылал к ним? Они окажут поддержку?
– Посылал, но они не приняли послов. Сейчас в наших войсках есть только один гном – твой ученик Горм.
– Эти предатели-гномы нарушили договор о военной помощи, – подхватил
Келебримбер промолчал, сознавая, что его худшие опасения подтвердились. Здесь не требовалось быть великим пророком, хотя он с огромной радостью предпочел бы ошибиться.
– С нами будут ученики-атани, – добавил Теркеннер. – Когда мы объявили об опасности, кое-кто из них ушел, но большинство осталось.
– Гил-Гэлад обещал прислать военное подкрепление к весне, – сообщил ему мастер. – Мы и подумать не могли, что орки нападут в начале зимы.
– А если и подумали бы, вы все равно не успели бы сюда. Послать военный отряд – это дело не одного дня. – Взгляд правителя оживился и обошел собравшихся. – Феанарэ привез хорошую новость. Если мы сумеем продержаться до весны, дальше будет легче.
Все снова склонились над картой, обсуждая расстановку защиты и размещение запасов стрел. Наконец военачальники разошлись, и Келебримбер с Теркеннером остались вдвоем.
– Мне незачем что-либо добавлять к этому, – сказал Теркеннер, кивнув на карту. – Сам видишь, положение отчаянное.
– Но не безнадежное, – возразил Келебримбер. – У нас хорошие лучники, и мы можем смутить орков магией.
– Разведчики утверждают, что у них есть защита от нашей магии. Орки посланы не кем-нибудь, а Сауроном, который прекрасно знает наши защитные возможности.
– А Олорин здесь?
– Он уехал при тебе и с тех пор не возвращался.
– Жаль. Он мог бы оказать существенную поддержку.
– Тебе давно пора привыкнуть не слишком-то рассчитывать на него. Он делает то, что считает полезным Средиземью в целом, а не нам с тобой – и всегда оказывается прав.
– Для нас это слабое утешение. Ты пробовал позвать на помощь соседних атани?
– Отказались. Атани слишком высокого мнения о нашем могуществе, да и своих им терять не хочется. Аркуэну не удалось убедить их, что за нами придет их очередь.
– Значит, опять в одиночку, – пробормотал Келебримбер сквозь зубы, изучая карту. – Эти рубежи – не слишком ли далеко они вынесены?
Теркеннер проследил направление его взгляда.
– Ближе нельзя, иначе наши лучники на древесных помостах будут досягаемы для оркских стрел, – объяснил он. – Это хорошо укрепленные рубежи – если хочешь, можешь осмотреть их сам.
Мастер отрицательно покачал головой:
– Они расположены слишком близко к границе нашего магического барьера. Саурон может застать меня за этим делом и тоже увидеть их – в последние дни он постоянно следил за мной. Я не знаю, может ли он общаться со своими орками на таком расстоянии, но лучше не рисковать.
– Он следил за тобой? Как?
– Через кольцо всевластья – разве ты забыл? – В голосе мастера промелькнула странная нотка обреченности, от которой Теркеннеру стало не по себе. – В Ост-ин-Эдиле я недоступен его взгляду,
– Тогда я поставлю тебя руководить лучниками, чтобы во время боя ты оставался под прикрытием нашей магии, – сказал Теркеннер, пытаясь отделаться от тягостного ощущения, навеянного интонацией в голосе Келебримбера.
Мастер встряхнул головой, отметая его предложение.
– Нет, я пойду в бой с мечом, – решительно заявил он. – Даже если у нас превосходные лучники, кто-то должен быть впереди, чтобы прикрывать их – разве не так, Теркен?
Правитель ответил не сразу, хотя слова Келебримбера выглядели обоснованными. Слишком уж легко и самонадеянно они прозвучали, словно мастер не понимал или не хотел понимать возможных последствий своей решимости.
– Мне не нравится твое настроение, Феанарэ, – нарушил он затянувшееся молчание. – По-моему, оно продиктовано не насущной необходимостью – хотя она, я согласен, есть – а непростительным легкомыслием по отношению к самому себе. Ты невольно заставил меня вспомнить Феанора перед его последней битвой – тогда у меня осталось ощущение, что он рвался в бой, как обреченный. Твои слова вызывают у меня похожее чувство, поэтому я хочу спросить тебя напрямик – ты что, тоже собрался уходить?
Келебримбер резко вскинул голову и поймал испытующий взгляд Теркеннера. Между ними натянулось бесконечное мгновение полной неподвижности – лицо в лицо, глаза в глаза.
– Нет, – произнес наконец мастер. – Сейчас не время для ухода.
И все-таки он уходил. После целого дня ожесточенного сражения, когда эльфы с храбростью отчаяния удерживали равновесие боя, когда стрелы ливнем летели с обеих сторон, а силы на рубежах поредели впятеро, оставшиеся защитники во главе с Келебримбером вышли из-за ограждения и бросились на отряд главнокомандующего оркской армией. Мастер сразил вождя – и среди орков наступило замешательство, вскоре сменившееся беспорядочным бегством – но и сам остался лежать рядом с ним в куче павших.
Это была победа, трудная и страшная. В живых осталось не более четверти защитников города – за счет укрывшихся на деревьях лучников, потому что на рубежах уцелел от силы каждый десятый. Убитые эльфы лежали там вперемешку с трупами орков, а равнина перед укреплениями была завалена черными косматыми тушами волков, которых достали эльфийские стрелы. Когда остатки оркских войск скрылись из вида, все в городе, кто еще мог ходить, вышли перевязывать раненых и подбирать убитых.
Горм, Фандуил и Рамарон защищали западную окраину дубравы. Во время сражения Фандуил находился на помосте вместе с другими лучниками, а Горм с Рамароном засели на рубеже прямо перед ним. Оба они оказались в числе немногих уцелевших – может, потому, что орки боялись приближаться к разъяренному гному, а может, и потому, что Фандуил старался прикрыть своих друзей выстрелами с дерева. После окончания битвы он спустился к ним на рубеж, чтобы помочь с переноской павших.