Кольца детей Ауле
Шрифт:
Дорога стала их жизнью надолго, до весны. Нужно было привыкать жить в ее условиях – обеспечивать себя пищей и топливом, сушить промокшую за день одежду, беречься и не накапливать усталость. С дровами затруднений не предвиделось, так как вдоль реки тянулся лес, в котором было полно валежника, но спать без огня было холодно, поэтому друзья каждый вечер запасали дрова на всю ночь. До утра они по очереди дежурили у костра и поддерживали огонь. Наибольшее время ночного дежурства обычно доставалось Фандуилу, который спал меньше и мерз больше своих товарищей, предпочитая по
Он прихватил с собой два лука – легкий тисовый для охоты на мелкую дичь и тяжелый дубовый, пригодный как для охоты на крупную добычу, так и для войны. Тисовый лук Фандуил собрал вскоре после похода, когда запас провизии полегчал, а Горму с Рамароном захотелось дичинки. На такие луки эльфы-авари натягивали тетиву из собственных волос, считая конский волос слишком грубым для них. Дичи было много, Фандуилу не составляло труда добыть ее к ужину, готовил он ее тоже великолепно, умудряясь даже зимой находить корешки и травки для приправы. Горм никогда не путешествовал так далеко, чтобы оценить его умение, но бродяга Рамарон не замедлил отметить преимущества совместного путешествия с эльфом.
– В жизни не ел ничего вкуснее, чем эта твоя куропаточка с кореньями, – объявил он на привале, нетерпеливо принюхиваясь к булькающему котелку, где варились пять маленьких жирных тушек. – Как тебе это удается?
– Любую вещь можно сделать и хорошо, и плохо, – улыбнулся его словам Фандуил.
– Это так, но ты же находишь корни и луковицы зимой! Вот это мне удивительно!
– Я знаю, в каких местах они растут. А корни я чувствую под снегом.
– Это что, эльфийская магия?
– Нет, просто чутье. Кроме нас, оно есть только у орков – мы с ними одного происхождения.
– Мне бы такое – сам знаешь, бардам живется голодно. Чего только мне не говорили про эльфов, но этого я никогда не слышал.
– Зато ты наверняка слышал о них много чего, что с правдой и рядом не лежало, – заметил Горм, с тем же нетерпением заглядывая в котелок. Эльф всегда добывал ровно столько дичи, сколько было нужно, поэтому две тушки в котелке предназначались гному, две – Рамарону и одна – Фандуилу, который ел вдвое меньше каждого из них.
– Это точно, – ухмыльнулся Рамарон. – Например, для меня было новостью, что эльфы едят мясо. Когда я пришел в Ост-ин-Эдил, я ведь был уверен, что они едят только хлеб да траву!
– И поэтому никто и никогда не слышал об эльфийских полях и огородах, зато всему Средиземью известно, какие мы лучники и как хорошо мы знаем повадки лесных зверей, – в тон ему отозвался Фандуил. – Может, нолдоры в Валиноре когда-то и ели одни фрукты со стола валаров, но мы, авари, никогда там не были. Мы всегда сами добывали себе пропитание. Нас с раннего детства учат охотиться и распознавать травы, чтобы каждый из нас умел прокормить себя.
– Но мне говорили, что эльфы не трогают зверей и не любят, когда люди охотятся у них в лесах.
– Конечно, не любят! Когда атани приходят в лес, они же все подряд бьют, рвут и вытаптывают! Для нас лес – то же самое, что для них поля и огороды, мы берем себе, сколько нужно,
– Уймись, Фандуил, он уже понял, – остановил Горм разгорячившегося эльфа. – Там, случайно, куропатки не готовы?
Фандуил полез поглядеть, сварился ли ужин, а Горм за его спиной показал Рамарону увесистый гномий кулак.
– Самый верный способ разозлить эльфа – это напомнить ему, как атани ведут себя в лесу, – пояснил он свой жест.
– Вот-вот, – буркнул Фандуил, пробуя варево. – Хочешь, Рамарон, я тебе скажу, какой самый верный способ разозлить гнома?
– Ну, и какой? – заинтригованно спросил тот.
– Напомнить ему, как атани ведут себя на горных выработках. Как они роют гору, ставят крепи, вывозят добычу…
– Фандуил, не затевай ссору! – судя по тону Горма, это и вправду был верный способ.
– Да ладно вам! – воскликнул Рамарон. – Я сам от своих ушел, потому что мне много чего не нравилось. Фандуил, как там супчик-то?
– Готов. Давайте миски.
На время ужина разговор сам собой прекратился, а после еды всем так захотелось спать, что было уже не до разговоров. Эльф с гномом улеглись у костра, оставив Рамарона дежурить, а после полуночи Фандуил проснулся и сменил его, досидев у огня до самого утра. Горм проспал всю ночь по гномьему обычаю – крепко и громко.
Две недели спустя они поравнялись с долиной Имладрис. Живописная местность, лежавшая между реками Изморосью и Буйной, даже зимой выглядела одним из красивейших уголков Средиземья, но противоположный берег Буйной был обрывистым и не годился для привала. Трое путников миновали долину и остановились выше по течению реки.
Этой ночью ударил сильный мороз, сковавший наконец Буйную. Утром друзья нарубили жердей и со всеми предосторожностями перебрались по тонкому свежему льду через реку. И вовремя, потому что к вечеру снова потеплело и пошел густой снег. Он шел всю ночь и весь следующий день, завалив окрестности пухлым белым слоем по колено. Зима, до сих пор только размышлявшая, не пора ли ей наступать, явилась наконец во всей своей силе.
По глубокому снегу можно было пройти от силы половину обычного дневного перехода, поэтому друзья дошли до северной оконечности Мглистых гор только к середине зимы. Острый горный хребет переходил здесь в низкую холмовую гряду, посреди которой гигантским прыщом торчала гора Гундабад. Ее неровные склоны были пегими от скальных выступов, выглядывающих из-под снега. Затем гряда сворачивала на запад плавной дугой, разделяющей Эриадор и Ангмар. К востоку от Гундабада начинались Серые горы, ограничивающие Сумрачный лес с севера.