Кольца детей Ауле
Шрифт:
– Надо же, – покачал головой старик, на которого рассказ мужчины произвел заметное впечатление. – Если этот эльф такой жуткий, да еще с орками водится – вы-то почему с ним водитесь?
– Да выбор у нас не больно большой – либо орки, либо он. А хозяин он неплохой, нас не обижает и три шкуры с нас не дерет. Договор наш он соблюдает.
– Вот, значит, как… А куда, говоришь, он взял Филбурта?
– Кто его знает! Небось, в крепость в свою, куда ж еще?
– А далеко эта крепость?
– Далеко. Через реку в Черную Землю, и там еще сколько топать. Ты, друг Инканус, не вздумай ходить туда из-за своей заколки –
– Да, – согласно покивал старик. – У меня с Хозяином договора нет.
– Поэтому вот мой совет, – мужчина доверительно наклонился к нему: – Или иди к нашему кузнецу Грегору, или спрячь свою заколку, пока не найдешь мастера получше. Грегор, может, ее и приклепает, да все равно видно будет, что ее чинили. Сам подумай, Инканус, раз у тебя на плаще есть завязки, зачем тебе такая заколка в дороге – только гоблинов дразнить.
– Верно говоришь, – снова поддакнул Инканус. – Только гоблинов дразнить. Спасибо, что вразумил меня, старика.
Он подозвал хозяина для расчета и долго выбирал на ладони медяки, пока не отсчитал в точности названную сумму. Затем он снял самую дешевую комнату и удалился на ночлег.
Старик выбрался из лодки на берег и оглянулся. На противоположном берегу Андуина было пустынно, как и тогда, когда он заимствовал эту лодку. Это было хорошо, потому что старик не любил показывать, на что он способен. Ни людям, ни гномам, ни эльфам. Разве что орки могли бы кое-что рассказать об его способностях – если бы оставались в живых после встречи с ним.
Он оттолкнул лодку от берега и направил на нее кончик посоха. Утлая посудина поплыла обратно через реку, словно подгоняемая легким ветерком, пока не уткнулась в берег, вдоль которого теснились два десятка мундбургских лодок. С ее носа сама собой соскочила веревка и захлестнулась вокруг причальной веревки соседней лодки. Старик удовлетворенно хмыкнул и зашагал к черному скалистому хребту, возвышающемуся на горизонте.
К полудню горы поднялись перед ним на полнеба. Отсюда был виден не только проем в хребте, к которому направлялся старик, но и часть долины по ту сторону хребта, видневшаяся между скалами. Сквозь проем проходила полузаброшенная дорога. Похоже, ее накатали много лет назад, а теперь давно не пользовались ей.
Вдруг старик остановился и настороженно вгляделся между скал. Со стороны долины сюда приближалась черная шевелящаяся масса, оставлявшая за собой неровное облако пыли. Он окинул быстрым взглядом безлесную равнину, простиравшуюся от реки до гор, и распластался за ближайшей кочкой.
Вскоре стало видно, что это верховой отряд орков. В грубых железных доспехах, с обтянутыми коровьей шкурой щитами и шипастыми булавами в руках, они ехали верхом на огромных черных волках, служивших им вместо лошадей. Звери шли небыстро, вывалив языки, потому что день стоял жаркий. Первым ехал военачальник в рогатом шлеме и блестящей броне, со щитом, на котором была намалевана отвратительная морда какого-то оркского божества. Отряд миновал проем и свернул вдоль скал на север.
Старик выждал, пока отряд не скроется из глаз, и встал. Но не успев сделать и нескольких шагов, он поспешно вернулся в свое жалкое укрытие, потому что из долины к проему
Армия была большой и направлялась куда-то далеко, если судить по количеству обозов. Было очевидно, что орки шли не на южное побережье и не в Рохан, потому что искать кочевников в роханских степях – то же самое, что ловить ветер в поле. Они шли на север, а поскольку по эту сторону Андуина не было ничего, что заслуживало бы такой громадной армии, становилось понятным, что орки направлялись на северо-запад, в Эриадор. А если учесть последние события, все эти отряды почти наверняка шли на Ост-ин-Эдил.
Этот вывод заставил старика озабоченно нахмуриться. Ему было известно, что южная разведка не даст застать город врасплох, но ему были известны и силы ост-ин-эдильских эльфов. Соотношение сил не выглядело безнадежным, но потери эльфов наверняка будут очень велики.
Какое-то время он стоял в нерешительности, глядя вслед исчезнувшим за горизонтом оркам, затем резко повернулся и зашагал в долину. То, что находилось там, было важнее.
В последующие дни он пробирался мимо Хмурых гор к северному краю Мордора, а затем на восток вдоль Пепельных гор, на черно-сером фоне которых были незаметны его серый плащ и неяркая синяя шляпа. Наконец он миновал дымящий Ородруин и увидел цель своего путешествия, темной громадой возвышающуюся в основании длинного скального мыса, отходящего от южного склона Пепельных гор.
Крепость Барад-Дур.
Хотя Саурон выбрал для нее отдаленное и укромное место, по ее стенам и башням прохаживались сторожевые орки – и крепостные ворота, несомненно, тоже охранялись. Окружающая местность была открытой, поэтому старик поднялся повыше в горы и начал осторожно переходить от выступа к выступу, подбираясь все ближе к крепости, пока не оказался в скалах прямо над ней. Попутно он наблюдал за всем, что происходило в Барад-Дуре и было доступно его взгляду.
Постепенно он убедился, что в крепости осталось очень мало орков – видимо, Саурон послал в поход все свои военные силы. Сверху было видно, что за воротами крепостной стены стоят на страже несколько орков, но сам двор перед воротами был пустынным, по нему не проходил никто. Мрачное черное здание крепости выглядело безжизненным, некоторое движение там возникало только во время смены крепостной охраны.
Когда стало смеркаться, старик дождался вечерней смены стражников и начал спускаться к крепости, укрываясь за скалами. Орки несли стражу не слишком-то бдительно, всего лишь подчиняясь установленному порядку, поэтому вскоре он без особых затруднений оказался в тени крепостной стены.
Сверху доносился размеренный стук сапог лениво прохаживавшегося по стене караульного орка. Когда он затих за поворотом стены, старик вынул из необъятных карманов балахона тонкую эльфийскую веревку, шепнул ей напутствие, присовокупив к нему имя Эльберет, и подбросил вверх. Бросок нельзя было назвать ни сильным, ни точным, но веревка послушно взлетела по стене и захлестнулась вокруг зубца.