Кольца детей Ауле

Арчер Вадим

– Я думал, что так будет лучше, – честно ответил он. – Я могу… не вернуться.

– Не вернуться? – в ужасе повторила за ним девушка.

– Кэриэль рассказала тебе, куда мы идем?

– Рассказала, но…

– Тогда ты должна понять меня. Мы еще ничего не обещали друг другу, и я хотел, чтобы ты осталась свободной.

– Не обещали?! – задохнулась она. – Свободной?! Ты просто дурак, Фандуил!

– Может быть.

Увидев выражение ее лица, он подумал, что она сейчас заплачет, но Тинтариэль сдержалась.

– Знаешь, Фандуил, сейчас

везде опасно, – заговорила она, подавляя слезы. – Поэтому я не хочу отпускать тебя вот так – сейчас, когда все мы увидели, как хрупко наше бессмертие. Запомни – куда бы ты ни ушел и сколько бы ты там ни ходил, я буду ждать тебя здесь, в Ост-ин-Эдиле. Кое-кто у нас говорит, что женщинам нельзя здесь оставаться, что их нужно отослать в Линдон, но я никуда не уйду, я буду ждать тебя здесь. Ты запомни это, пожалуйста…

Фандуил растерянно кивнул. Его жизнь больше не принадлежала ему и он хотел избежать этого, но это случилось. Девушка протянула ему руки, и он прикоснулся к ее чутким, дрожащим от волнения пальцам, ощущая сквозь нежную кожу биение ее крови. Ее глаза засветились ему навстречу, словно две жемчужно-серые звезды, мгновение вытянулось в бесконечность, не оставив места мыслям и прогоняя толпу безответных вопросов. Это позже он будет тщетно спрашивать себя – зачем?

Горм и Рамарон переминались с ноги на ногу около его дорожного мешка, ожидая, когда закончится прощание.

– Ну сколько можно стоять столбами и держаться за руки, пялясь друг на дружку? – нетерпеливо заявил Рамарон.

– Ты что? – вытаращился на него гном. – Это же они так целуются.

– Что?!

– Ты и вправду не знаешь? Эльфы же безбородые, у них для этого не губы, а пальцы. А к поцелуям они относятся примерно так же, как мы с тобой – к привычке собак вылизывать свою задницу.

– Ну?! – подивился Рамарон. – По-моему, они много теряют!

Горм покосился в сторону неподвижно стоящих Фандуила и Тинтариэль, затем неуклюже шевельнул плечами, придавленными тяжестью заплечного мешка.

– Кто их знает… А вот к прикосновениям рук они относятся так же, как мы с тобой к поцелуям или еще чему в этом же роде.

– Так вот почему эльфы никогда не здороваются за руку! – осенило Рамарона. – И вот почему Фандуил, когда я хочу его по плечу хлопнуть или там в бок толкнуть, каждый раз так ловко уворачивается, что у меня еще ни разу получалось!

– Вот именно.

– Так что ж он мне сразу не сказал?

– Ну какой с тебя спрос, Рамарон, – неопределенно хмыкнул Горм. – А ты видишь, что он уворачивается – так и не трогай.

Рамарон позабыл о своем нетерпении, пораженный сообщением гнома. Фандуил тем временем расстался с эльфийкой и подошел к ним – глаза чужие, отсутствующие. Привычным, неосознанным жестом он вскинул мешок на плечи и зашагал по дороге, не оглядываясь на друзей. Они пошли вслед за ним.

***

На следующий день они подошли к главным воротам Казад-Дума. Закрытые ворота выглядели частью скалы, и только натоптанная тропа,

упиравшаяся в отвесную каменную стену, указывала на вход. Горм снова попросил друзей отвернуться и нашарил незаметный рычажок в укромном месте у подножия скалы.

Он потянул за рычажок, но ворота не открылись. Высказав себе под нос несколько излюбленных гномьих словечек, он поднапрягся и снова потянул.

Ничего не случилось.

– Что ты там бормочешь – заклинания? – спросил Фандуил, спустивший свой мешок на землю, едва они остановились, и теперь с удовольствием расправлявший плечи. Переноска тяжестей не входила в число его любимых занятий.

– Заклинания… – пробормотал гном в стену. – Да не те…

– Ну что ты там возишься, Горм?! – подал голос Рамарон. – Мне мешок уже все плечи оттянул!

– Да ты сними его, сними, – буркнул гном, теребя рычаг. – Сядь на камень, отдохни…

– У тебя там заело?

– Не заело. Просто не работает – и все.

– Что значит – «не работает»?

– А то, что он движется, но не открывает. Я его до упора передвинул, а ворота и не шелохнулись…

– Может, он сломался?

– Гномья работа? – прогудел Горм в скалу, пыхтя над рычагом.

– Оставь ты его, Горм, – посоветовал эльф. – Давай, лучше я попробую.

– Да ты его точно не свернешь!

– Нужен мне твой рычаг! Когда мы в прошлый раз вернулись из Казада, я у учителя слово спросил, по которому эти ворота открываются. Разве ты забыл – он сам их делал, на пару с гномом Нарви, а затем на них ключевое заклинание накладывал.

Фандуил остановился перед воротами и четко произнес слово «мэллон», на древнеэльфийском означавшее «друг». На ровной каменной поверхности вспыхнул голубоватый контур дверной арки, в верхней части которой проявилось изображение молота и наковальни, увенчанное короной и семью звездами. Дверные створки украшали два дерева, между которыми ярко сияла многолучевая звезда.

– Знак Дарина, – уважительно произнес Горм, глядя на молот и наковальню.

– И знак учителя. – Фандуил кивнул на звезду, с незапамятных времен бывшую символом дома Феанора. – Нам повезло, что день пасмурный, а то бы мы этого не увидели.

– А сверху что написано? – Рамарон ткнул пальцем на непонятные письмена, идущие по закруглению арки.

– Это на древнеэльфийском, буквами Феанора. – Фандуил начал читать надпись: – Здесь написано: «Ворота Дарина, повелителя Мории»… – что, ваш Казад называют Черной Бездной?

– Это нолдорское прозвище, хотя оно и нам нравится, – пояснил Горм. – Черная Бездна – по-нашему это красиво.

– Ты дальше, дальше читай! – заторопил эльфа Рамарон.

– «Скажи друг и входи»… Кто же так знаки препинания ставит – наверное, этот Нарви! Если бы мне учитель не сказал, я в жизни бы не догадался!

– Чуть что – и сразу гном… – недовольно отозвался Горм.

– Ну не учитель же! – Фандуил дочитал остаток фразы: – «Я, Нарви, создал эти ворота. Келебримбер из Эрегиона запечатлел эти знаки.»