Клоун
Шрифт:
Поднявшись на второй этаж, Клейн запер дверь на задвижку и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав спальню. Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, он перенесся в таинственное пространство над серым туманом.
Внутри монументального, подобного жилищу великанов храма его фигура мгновенно материализовалась во главе длинного бронзового стола. В глазах юноши отразилась темно-красная звезда, которая непрерывно то сжималась, то раздувалась.
Клейн поднял правую руку и, высвободив Духовность, коснулся багрового сгустка, символизирующего
Вшух! Перед его внутренним взором вспыхнула размытая, искаженная картина. Он увидел мисс «Справедливость», облаченную в бежевое дворцовое платье. Она сидела на стуле в каком-то мрачном закутке, плотно сцепив руки в замок и уткнувшись в них лбом.
Одновременно с этим до его слуха донесся знакомый, чистый девичий голос, звучащий с легким напряжением. Слова эхом наслаивались друг на друга:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Таинственный Владыка над серым туманом;
— Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю о вашем взоре;
— Молю вас прислушаться;
…
— На балу у герцога Нигена я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Цилангосом.
— Он принял облик барона Грамира. Его мотивы остаются загадкой.
— Кое-какие мелочи подсказали мне, что сегодняшний барон Грамир разительно отличается от самого себя в прошлом. И это тут же навело меня на мысли о Запечатанном артефакте Цилангоса, способном менять лица.
…
Клейн внимательно вслушивался, отделяя зерна от плевел, пока наконец не уловил всю суть произошедшего:
Цилангос, воспользовавшись силой «Ползучего Голода», умудрился проникнуть на бал к герцогу Нигену!
Вот только этот пиратский адмирал никак не ожидал, что среди гостей затесалась юная аристократка, являющаяся «Зрителем». Причем «Зрителем», намертво отпечатавшим в памяти все повадки и привычки настоящего барона Грамира. Так что его блестящая маскировка дала трещину в самый неподходящий момент!
«И что же этот ублюдок задумал? И как мне теперь быть? Последние пару дней я как раз экспериментировал с ритуалами жертвоприношения без использования духовных материалов. Мне удалось создать нечто вроде „Врат призыва“, но распахнуть их так и не вышло… Я всё собирался выкроить время, сгонять на подпольный рынок и прикупить нормальных ингредиентов для второй попытки… А мисс Справедливость, явившись на бал, уж точно не прихватила с собой никаких мистических атрибутов…» — Клейн погрузился в раздумья на добрый десяток секунд, после чего наконец-то принялся отвечать на мольбу.
В небольшой семейной молельне особняка герцога Нигена.
Одри, повторив свою молитву несколько раз кряду, наконец умолкла. Тщательно расправив складки на платье, она быстрым шагом направилась к двери.
Девушка прекрасно понимала, что не может позволить себе исчезнуть надолго. Иначе родители поднимут панику, что неизбежно приведет к неверной оценке ситуации и ошибочным действиям.
Замерев перед дверью, Одри глубоко вдохнула. Терзаемая тревогой и беспокойством, она протянула
Выскользнув из молельни, она поспешила по коридору обратно в «трапезную». И как раз в тот момент, когда в поле ее зрения появились первые гости с бокалами и тарелками, перед глазами вдруг всё поплыло. Одри с изумлением обнаружила, что всё вокруг окутала призрачная, густая дымка.
А в самом сердце этого серо-белого тумана возвышалось древнее кресло с высокой спинкой. В нем восседала таинственная сущность, чей облик и фигура были надежно скрыты от взора. Сущность, взирающая на всё сущее с недосягаемой высоты.
«Господин Шут!» — Одри едва не выкрикнула это вслух от радостного потрясения.
В следующее мгновение до ее ушей донесся до боли знакомый, низкий голос:
— Я знаю.
Пока эхо этих слов еще звенело в воздухе, серый туман бесследно рассеялся. Взору Одри вновь предстали длинные столы, уставленные изысканными закусками и дорогими винами, и всё то же шумное, искрящееся весельем застолье.
Вся тревога и паника, терзавшие ее сердце, испарились без остатка. Девушка машинально выпрямила спину. С безупречным изяществом и легкой, почти летящей походкой она вернулась в зал, направляясь в комнату отдыха.
Над серым туманом, внутри величественного храма.
Ответив мисс «Справедливости», Клейн начал ломать голову над тем, как бы переправить эту информацию «Повешенному».
«Самому пересказывать всё слово в слово — никуда не годится. Это вдребезги разобьет мой возвышенный образ… Где это видано, чтобы божественная сущность подрабатывала посыльным!» — поразмыслив с десяток секунд, он вдруг нашел идеальное решение. Юноша просто материализовал ту самую сцену молитвы Одри вместе с ее голосом, превратив всё это в подобие кинопленки, слегка размытой помехами.
Легким щелчком пальцев Клейн швырнул эту закольцованную иллюзорную запись прямо в темно-красную звезду, символизирующую «Повешенного».
Баклунд, район Чевуд, собор Святого Ветра.
В скромной, аскетично обставленной комнате «Повешенный» Элджер Уилсон скрупулезно изучал следственные сводки за последние дни, отчаянно пытаясь выудить из них хоть малейший след вице-адмирала Урагана Цилангоса.
По правую руку от него, чуть поодаль, громоздилась стопка бумаг, сплошь испещренных странными, искаженными «символами».
И как раз в тот момент, когда Элджер со вздохом откинулся на спинку стула и принялся массировать уставшие глаза, он вдруг заметил, что пространство вокруг него поплыло. Всё заволокло густым серо-белым туманом.
В непроглядных глубинах этой бесконечной мглы возвышалось кресло с высокой спинкой, казавшееся незыблемым, словно стояло там от сотворения мира. А в кресле виднелся размытый, иллюзорный человеческий силуэт.
«Господин Шут…» — эта мысль едва успела оформиться в его голове, как в туманной пелене проступила еще одна фигура: нечеткий силуэт девушки в пышном дворцовом платье.