Клоун
Шрифт:
Герцог был облачен в безупречный темно-синий мундир адмирала военно-морского флота. Его плечо украшала красная орденская лента с россыпью почетных медалей. Он обожал наряжаться так на все официальные мероприятия, отдавая дань уважения своим славным десятилетиям военной службы.
Впрочем, его талия уже давно расплылась, заплыв жиром, а в острых, проницательных серо-голубых глазах остались лишь муть и плотские желания. Но благодаря превосходному уходу морщины в уголках его глаз, у рта и на лбу были едва заметны,
Это был Паллас Ниген. Нынешний герцог Ниген, главный спонсор Консервативной партии, родной брат премьер-министра Агухида и один из той крошечной горстки людей, в чьих руках была сосредоточена львиная доля власти и богатства Королевства Лоэн.
И именно он был целью, ради которой Цилангос тайно проник в Баклунд!
«От одной лишь мысли об убийстве человека такого полета меня пробирает радостная дрожь…» — Цилангос отвел взгляд и прикрыл глаза.
Он взялся за этот заказ не только из-за баснословного вознаграждения. Пират до смерти обожал риск и невыполнимые задачи.
«Если покушение увенчается успехом, мое имя прогремит на весь Северный и Южный континенты. Я возвышусь над всеми четырьмя пиратскими королями! А в придачу получу ту самую карту — одну из колоды, созданной императором Росселем, в которой сокрыты божественные тайны!» — Цилангос огромным усилием воли подавил бушующий в груди восторг и опустил взгляд на свою левую руку.
Запечатанный артефакт «Ползучий Голод» стал абсолютно прозрачным. Ни невооруженным глазом, ни на ощупь никто не смог бы догадаться, что на руке «барона Грамира» надета перчатка.
«Поистине невероятный, божественный артефакт… Не будь его, я, жалкий Потусторонний 6-й Последовательности, ни за что бы не выбился в пиратские адмиралы…» — пока эти мысли проносились в его голове, Цилангос внезапно почувствовал легкий укол досады.
За долгие годы пиратского ремесла он повидал немало Потусторонних. В их числе были и члены Ордена Авроры, обожающие искать приключения на самом краю моря Соня.
Поэтому он прекрасно понимал: «Ползучему Голоду» всё еще далеко до истинного «Пастыря».
Во-первых, переключение между состояниями занимает слишком много времени — как минимум секунду. Настоящий же «Пастырь» меняет способности мгновенно.
Во-вторых, порабощенные артефактом души могут использовать лишь от одного до трех навыков из своей прошлой жизни. Их количество и природа зависят исключительно от слепой удачи и намертво фиксируются при первом «выпасании». Истинный «Пастырь» способен осознанно выбирать нужные ему три способности, не полагаясь на волю случая.
И, наконец, «Ползучий Голод» может одновременно удерживать лишь пять душ, тогда как предел настоящего «Пастыря» — целых семь.
Разумеется, у них были и общие ограничения. И артефакт, и «Пастырь» могли использовать силы лишь одной поглощенной души за раз, совмещая
Цилангос потратил целых семь или восемь лет на кропотливую «зачистку» и отбор, прежде чем окончательно сформировал свой арсенал из пяти душ. Их способности идеально дополняли друг друга, превращая владельца перчатки в поистине ужасающего противника.
Именно благодаря этим годам непрерывных экспериментов среди пиратов и поползли слухи о том, что вице-адмирал Ураган всемогущ и умеет абсолютно всё.
Под звуки ритмичной бальной музыки Цилангос еще раз прокрутил в голове план грядущего покушения. В конце он мысленно, с явной горечью, вздохнул:
«Какая жалость, что мне так и не удалось выследить ту „Путешественницу“. Иначе сегодня мне вообще не пришлось бы ни о чем беспокоиться».
Если бы он поймал ту женщину, которую считал «Путешественницей», он бы без малейших колебаний скормил одну из пяти душ «Ползучему Голоду», чтобы освободить для нее место.
Для него способности этого пути были просто бесценны!
Цилангос бросил еще один мимолетный взгляд на исполинскую хрустальную люстру под потолком и решил больше не тянуть.
Душа, которую он использовал прямо сейчас, обладала лишь одной способностью — изменять внешность и фигуру. Она была абсолютно бесполезна в открытом столкновении с другими Потусторонними. Однако из-за ее невероятной практичности во многих других делах пират так и не нашел в себе сил от нее избавиться.
К счастью, какую бы душу он ни использовал, его собственные навыки «Благословенного Ветром» оставались при нем.
Напоследок он сделал вид, будто провожает взглядом стройную фигуру какой-то аристократки, позволив глазам скользнуть по герцогу Нигену и его свите.
Герцог Ниген был истовым прихожанином Церкви Повелителя Бурь и ключевой фигурой, через которую эта Церковь влияла на политику Королевства. Поэтому пират ничуть не сомневался, что среди его окружения для защиты таятся Потусторонние из Карателей.
Да и сам род Нигенов, пусть и не мог похвастаться тысячелетней историей, благодаря своим колоссальным богатствам и власти наверняка тайно скупал формулы зелий и вербовал вольных Потусторонних…
Мысли Цилангоса работали с холодной расчетливостью. Отсеяв из свиты всех джентльменов, явно принадлежащих к чиновникам и знати, он взял на мушку мужчину, который всё это время неотступно следовал за герцогом.
Этот мужчина в черном фраке, с каштановыми волосами и голубыми глазами, хранил на лице каменное, лишенное эмоций выражение. Он ни на секунду не ослаблял бдительности, постоянно сканируя толпу.
Цилангос едва заметно кивнул и сделал короткий, почти невидимый пас правой рукой.