Клоун
Шрифт:
Сегодня же он отправится к Данну Смиту и станет гражданским сотрудником Ночных Ястребов!
— Ты так и не ложился? — Мелисса, снова вставшая с постели, открыла дверь и с удивлением посмотрела на брата, который, позабыв о всяких манерах, сладко потягивался.
— Размышлял кое о чем, — Клейн улыбнулся; на душе у него было необычайно легко.
Немного помолчав, Мелисса сказала:
— Когда я не знаю, как поступить, я выписываю по пунктам все плюсы и минусы. А потом просто сравниваю их. Это всегда дает хорошую
— Отличная привычка, я поступаю точно так же, — Клейн ответил ей мягкой улыбкой.
Лицо Мелиссы просветлело. Не сказав больше ни слова, она взяла стопку пожелтевшей бумаги для набросков, умывальные принадлежности и направилась в общую ванную комнату.
Позавтракав и проводив сестру в школу, Клейн не стал спешить. В отличном настроении он решил немного вздремнуть, рассудив, что большинство баров по утрам все равно закрыты.
Ровно в два часа пополудни он, вооружившись щеточкой и носовым платком, тщательно вычистил свой полуцилиндр от пыли и разгладил складки. Облачившись в строгий костюм, словно отправляясь на собеседование, Клейн вышел из дома.
Улица Бесик находилась довольно далеко. Опасаясь пропустить «рабочие часы» Ночных Ястребов, Клейн решил не идти пешком, а подождать общественный экипаж на перекрестке с улицей Железного Креста.
В Королевстве Лоэн существовало два вида общественных конных экипажей: обычные и рельсовые. Первые, запряженные парой лошадей, могли вместить около двух десятков пассажиров, включая места на крыше. Они курсировали по примерному маршруту без фиксированных остановок, подбирая и высаживая людей по требованию, пока не заполнялись до отказа.
Вторые же принадлежали компаниям рельсовых экипажей. По главным улицам прокладывались пути, похожие на железнодорожные: лошади шли между рельсами, а колеса катились по ним. Благодаря этому лошадям было гораздо легче тащить тяжелые двухэтажные вагоны, вмещавшие почти полсотни пассажиров. Единственным их минусом были строго фиксированные маршруты и остановки; до многих районов на таком транспорте было не добраться.
Спустя минут десять издалека послышался стук колес по металлу, и вскоре к остановке на улице Железного Креста подкатил двухэтажный конный экипаж.
— До улицы Бесик, — сказал Клейн кучеру.
— Вам придется сделать пересадку на Шампань-стрит. Впрочем, оттуда до Бесик-стрит пешком всего минут десять, — пояснил тот маршрут.
— Тогда до Шампань-стрит, — кивнул Клейн.
— Расстояние больше четырех километров, с вас четыре пенса, — протянул руку бледный юноша, стоявший рядом с кучером. В его обязанности входил сбор платы за проезд.
— Хорошо, — Клейн достал из кармана четыре медные монеты и отдал их юноше.
Поднявшись в вагон, он обнаружил, что пассажиров не так уж и много; даже на первом этаже оставалось несколько свободных мест.
«В кармане осталось всего три пенса… Обратно придется
Большинство мужчин и женщин на первом этаже были одеты в строгие костюмы и сидели с ровными спинами. Встречались и те, кто ехал в рабочей форме или лениво просматривал газету. Внутри царила тишина, пассажиры почти не разговаривали друг с другом.
Клейн закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть, не обращая внимания на сменяющихся попутчиков.
Остановка сменялась остановкой, пока он наконец не услышал слова «Шампань-стрит».
Сойдя с экипажа и немного поспрашивав дорогу у прохожих, Клейн вскоре вышел на улицу Бесик и увидел бар с вывеской, на которой красовалась коричнево-желтая гончая.
Он протянул правую руку и с силой толкнул массивную дверь. Она медленно поддалась, и его тут же обдало волной густого шума и спертого горячего воздуха.
Несмотря на то что день был еще в самом разгаре, в баре уже собралось немало народу. Среди них были поденщики, надеявшиеся найти здесь подработку, и бездельники, заливающие свое существование алкоголем.
Внутри царил полумрак. В самом центре стояли две огромные железные клетки, нижняя треть которых была вкопана в землю, не оставляя ни малейшего зазора. Вокруг них толпились люди с деревянными кружками в руках; они то громко спорили, то разражались хохотом вперемешку с ругательствами.
Из чистого любопытства Клейн заглянул внутрь. Оказалось, что в клетках сидят две собаки. Одна, черно-белого окраса, подозрительно напоминала земного хаски. Другая же была угольно-черной, с лоснящейся шерстью — крупный и свирепый на вид пес.
— Будешь делать ставку? Дог за последнее время выиграл уже восемь раз подряд! — подошедший низкорослый мужчина в мягкой коричневой шляпе указал на черного пса.
«Ставку?» — сначала не понял Клейн, но тут же догадался:
— Собачьи бои?
Еще во время учебы в университете Хой аристократы и дети богачей часто с презрительным любопытством спрашивали его: правда ли, что неотёсанные работяги и безработные хулиганы постоянно устраивают в барах кулачные бои и играют на деньги? И правда ли, что помимо карт и бокса, они развлекаются кровавыми и жестокими зрелищами вроде петушиных или собачьих боев?
Низкорослый мужчина усмехнулся:
— Сэр, мы люди цивилизованные. Мы такими непотребствами не занимаемся.
Сказав это, он тихонько пробурчал себе под нос:
— Тем более, что в прошлом году вышел закон, запрещающий подобные вещи…
— На что же вы тогда ставите? — искренне удивился Клейн.
— На того, кто окажется лучшим охотником.
Не успел мужчина договорить, как толпа вокруг клеток взревела.
Он оглянулся и возбужденно замахал руками:
— Все, этот раунд начался! Ставки больше не принимаются, жди следующего!