Клоун
Шрифт:
— И поэтому ты решил заняться рукопашным боем, чтобы привести себя в форму? — уловив суть, спросила Мелисса.
— Именно так, — утвердительно кивнул Клейн.
Девочка слегка нахмурилась:
— Но ведь это совершенно не по-джентльменски… Разве ты не равнялся всегда на профессоров? Настоящему профессору положено лишь читать ученые труды, размышлять над сложными задачами и держаться с утонченным достоинством.
— Конечно, я вовсе не говорю, что это плохо. Мне нравятся мужчины, способные решать проблемы самостоятельно, и неважно,
Клейн рассмеялся:
— Нет, Мелисса, ты глубоко заблуждаешься в определении профессора. Истинный профессор умеет вести изысканные, утонченные беседы. Но если в общении вдруг возникает непреодолимое препятствие, он всегда может взять в руки трость и убедить оппонента уже физическими методами. [101]
— Физическими методами… — Мелисса не сразу уловила смысл, но когда до нее дошло, она на мгновение лишилась дара речи, так и не найдя достойных контраргументов.
101
????? (wuli de fangshi) — Физические методы. Ироничное выражение, означающее применение грубой силы и оружия вместо словесных аргументов.
Клейн не стал развивать тему. С трудом переставляя ватные ноги, он медленно поплелся в уборную.
Мелисса несколько секунд смотрела ему вслед. Вдруг покачав головой, она в два прыжка нагнала брата:
— Помочь?
Девочка уже было протянула руки, чтобы подхватить его.
— Нет, не стоит. Я просто слегка преувеличивал, — почувствовав себя оскорбленным в лучших чувствах, Клейн резко выпрямил спину и зашагал нормальной, ровной походкой.
Глядя, как уверенно ступающий брат скрывается в уборной и закрывает за собой дверь, Мелисса поджала губы и тихо проворчала:
— Клейн становится всё более невыносимым позером… А я-то и впрямь поверила, что ему так больно…
Оказавшись внутри и дождавшись щелчка замка, Клейн моментально скривился.
— Больно, больно, больно… — затаив дыхание и напрягшись как струна, он приходил в себя добрых семь-восемь секунд.
Лишь после мучительного спуска по лестнице, завтрака и проводов Бансона с Мелиссой мышечная боль наконец стала терпимой.
Немного передохнув, юноша взял трость, надел шляпу и неспешным шагом направился к остановке общественного конного трамвая.
На время летних каникул территория университета Хой утопала в густой зелени. Пение птиц и благоухание цветов наполняли этот уголок покоем и безмятежностью.
Пройдя немного вдоль реки, Клейн свернул на дорожку, ведущую к историческому факультету. Вскоре он отыскал то самое старое трехэтажное здание из серого камня и поднялся к кабинету своего наставника, старшего доцента Квентина Коэна.
Постучав и войдя внутрь, он с удивлением обнаружил, что в кресле наставника восседает преподаватель
— Доброе утро, мистер Азик. А где мой наставник? Мы договаривались в письме встретиться ровно в десять, — с недоумением спросил Клейн.
Азик, будучи близким другом Квентина Коэна и его вечным оппонентом в научных диспутах, с улыбкой ответил:
— Коэна срочно вызвали на собрание в Тингенский университет. Он просил меня дождаться тебя здесь.
Кожа мистера Азика отливала бронзой. Это был мужчина среднего роста с мягкими чертами лица, черными волосами и карими глазами, в которых неизменно таилась непередаваемая глубина и мудрость прожитых лет. А прямо под правым ухом у него пряталась крошечная, почти незаметная родинка.
Объяснив ситуацию, Азик вдруг нахмурился и принялся скрупулезно, с ног до головы, разглядывать Клейна.
— Я выгляжу как-то неподобающе? — Клейн растерянно оглядел свой наряд.
«Фрак, черный жилет, белоснежная рубашка, черный галстук-бабочка, темные брюки, кожаные сапоги без пуговиц… Вроде бы всё в норме…»
Азик расправил морщинки на лбу и добродушно рассмеялся:
— Не бери в голову. Просто я вдруг заметил, что ты стал выглядеть куда бодрее и увереннее. Теперь ты по-настоящему похож на джентльмена.
— Благодарю за комплимент, — Клейн принял похвалу как должное и сразу перешел к делу: — Мистер Азик, удалось ли наставнику отыскать в университетской библиотеке «Исследование древних руин главной вершины Хорнакиса»?
— Отыскал. Не без моей помощи, разумеется, — с мягкой улыбкой ответил преподаватель. Выдвинув ящик стола, он извлек оттуда книгу в сером переплете. — Но поскольку ты больше не являешься студентом университета Хой, читать ее придется прямо здесь. Выносить запрещено.
— Хорошо, — Клейн, испытывая сложную смесь радости и безотчетного страха, принял академический труд из его рук.
Оформление книги всецело соответствовало нынешним модным тенденциям. Обложка из плотного картона была украшена абстрактным графическим узором, в очертаниях которого угадывалась та самая главная вершина горного хребта Хорнакис.
Бросив беглый взгляд на обложку, юноша устроился поудобнее, раскрыл монографию и принялся скрупулезно, строчка за строчкой, вчитываться в текст.
Он настолько погрузился в чтение, что даже не сразу заметил, как рядом с ним появилась чашка кофе, источающая густой, насыщенный аромат.
— Сахар и молоко добавишь по вкусу, — произнес Азик, опуская на стол миниатюрный серебряный подносик с молочником и сахарницей.
— Спасибо, — с искренней благодарностью кивнул Клейн.
Машинально бросив в чашку три кубика сахара и плеснув ложку молока, он вернулся к чтению, напрочь забыв о вкусе напитка.
Монография Джона Джозефа оказалась не слишком объемной. К полудню Клейн уже перевернул последнюю страницу, выделив для себя несколько ключевых, заслуживающих пристального внимания деталей.