Клоун
Шрифт:
Во-первых, поселения на главной вершине горного хребта Хорнакис и в ее окрестностях несомненно обладали признаками развитой цивилизации. Там существовало древнее государство.
Во-вторых, судя по уцелевшим фрескам, внешне аборигены ничем не отличались от современных людей, поэтому их можно было смело относить к человеческому роду.
В-третьих, они испытывали глубочайшее благоговение и первобытный страх перед ночью. В результате эти чувства персонифицировались в божество, которое они почитали как Владыку Ночи и Небесную Матерь.
В-четвертых,
А затем фрески резко обрывались, так и не раскрыв тайну самого погребального обряда.
Сделав глоток остывшего кофе, Клейн продолжил строчить в блокноте свои выводы:
«Небесная Матерь… Звучит донельзя возвышенно и пафосно. А вот титул Владыки Ночи явно пересекается со сферой влияния Богини Вечной Ночи… Неужели в этом и кроется корень их уничтожения?»
«Во всех руинах главной вершины Хорнакиса и прилегающих территорий предметы быта и утварь сохранились в первозданном виде. Фрески тоже не носят следов преднамеренной порчи. До момента открытия археологами эти места словно застыли во времени, не потревоженные ни единой живой душой… На столах до сих пор стоит посуда с высохшими остатками гниющей пищи… А в некоторых комнатах даже сохранились бутылки с вином, давно превратившимся в мутную воду…»
«Куда же делись все жители этого государства? Похоже, они покинули свои дома в невероятной спешке, побросав абсолютно все вещи, и больше никогда туда не возвращались».
«А если прибавить к этому еще и полное отсутствие могил, картина вырисовывается просто пугающая».
«Даже сам автор, мистер Джон Джозеф, в своих заметках упоминал, что при первом осмотре руин ему показалось, будто всё население испарилось в одно мгновение».
Клейн отложил ручку и устремил взгляд на одну из иллюстраций.
Это была черно-белая фотография, сделанная Джоном Джозефом во время его третьей экспедиции на Хорнакис с помощью новейшей фотокамеры.
На снимке возвышался монументальный дворец с обвалившимися стенами, густо заросшими сорной травой. Архитектурный стиль поражал своей грандиозностью.
Едва дойдя до этой страницы, Клейн тут же вспомнил дворец из своего недавнего сновидения.
Их архитектурные стили совпадали практически идеально. С той лишь разницей, что дворец из его сна венчал сам горный пик, выглядел еще более величественно, а на самом возвышении находился исполинский трон, явно не предназначенный для людей. И на этом самом троне копошился, медленно
«Теперь я могу с уверенностью сказать: мой сон напрямую связан с древними руинами на главной вершине Хорнакиса… Должно быть, это и есть та самая Страна Ночи, о которой упоминалось в дневнике семьи Антигон…» — Клейн едва заметно кивнул и захлопнул книгу.
В этот момент Азик уселся в кресло напротив. Потерев крошечную родинку под правым ухом, преподаватель поинтересовался:
— Ну как? Нашел что-нибудь полезное?
— Вполне, — с улыбкой Клейн указал на исписанные листы блокнота. — Я исписал целую кучу страниц.
— Ума не приложу, с чего вдруг ты так заинтересовался этой темой, — со вздохом заметил Азик, а затем вдруг сменил тон: — Клейн, в студенческие годы в Баклунде мне довелось прикоснуться к искусству гадания. Не могу сказать, что стал великим мастером, но кое в чем разбираюсь. И знаешь… я заметил в твоей судьбе некую… дисгармонию.
«Чего? Гадание? Вы пытаетесь рассуждать о гадании со мной?» — будучи истинным «Провидцем», Клейн с забавной улыбкой посмотрел на преподавателя:
— И в чем же заключается эта дисгармония?
Азик на секунду задумался и произнес:
— За последние два месяца ты ведь частенько сталкивался с различными совпадениями, не так ли?
— Совпадениями? — памятуя о былой доброте мистера Азика, Клейн не стал отмахиваться от его слов и инстинктивно погрузился в воспоминания.
«Если уж говорить о совпадениях, то самым вопиющим случаем была недавняя облава на похитителей. Мы вломились к ним в убежище, а прямо в квартире напротив внезапно обнаружились следы дневника семьи Антигон, который мы безуспешно искали уже несколько дней!»
«А еще Райел Бибер… Он так и не удосужился покинуть Тинген, второпях решив переварить дарованную дневником силу прямо здесь. Из-за этого Запечатанный артефакт „2–049“ с легкостью взял след. Это тоже слегка выходит за рамки здравого смысла… И пусть объяснение мистера Хассена звучало вполне убедительно, меня все равно не покидало чувство, что тут не обошлось без вмешательства удачи…»
«Да и история с Селеной… Подглядела секретное заклинание у Хайнаса Винсента, но терпела до самого дня рождения. И именно там, прямо у меня на глазах, решила его опробовать… Какое поразительное стечение обстоятельств! Иначе мы бы ни за что так быстро не вышли на Хайнаса, и он бы не скончался так внезапно…»
Серьезно обдумав всё это, юноша ответил:
— Насчитал три случая. Не так уж и много, да и происходили они не слишком часто. К тому же я не заметил никаких следов чужого вмешательства или манипуляций.
Азик едва заметно кивнул:
— Как говорил император Россель: «Единичное совпадение — это удел каждого. Два совпадения — вполне нормальное явление. Но если их набирается три, самое время задуматься, не кроются ли за этим какие-то скрытые мотивы».
— И что же вы можете в этом разглядеть? — осторожно прощупал почву Клейн.