Кладезь бездны
Шрифт:
– А у вас в Ауранне есть истории не про страшную месть?
– фыркнул нерегиль.
– Сколько ни слышал - всё про месть да про нападение демонов на дворец. Причем тоже из мести.
– А что такого? Чем тебе не история?
– принялся бурно вылезать из корзины джинн.
– Я хочу историю с хорошим концом, - строго сказал Тарег.
– Чтобы не "сменила она цветастые рукава парадных одежд на черную рясу и ушла монахиней на Золотую гору", а "жили они долго и счастливо"! И "дети их, многочисленные и дружные, жили по
– Ну-ууу, это в веках не остается!
– пренебрежительно отмахнулся Меамори.
– Что-то я не уверен, что это очень здорово - остаться в веках, - пробормотал себе под нос нерегиль.
– Ну ладно, ладно, уговорили...
– промурчал джинн, сладко перекатывая спинку.
– Бери меня на руки, но-Нейи. И смотри, рассказывай по порядку и долго!
– Конечно-конечно, - отозвался аураннец, прижимая к груди вспрыгнувшего ему на руки кота.
Тарег тихо сказал:
– Да пребудет с тобой удача, но-Нейи.
– И с тобой, князь.
С этими словами Меамори повернулся и, поглаживая спину Имруулькайса, скрылся в кромешной темноте глухого предрассветного часа.
Джинн осторожно свесил голову поверх нижней перекладины перил:
– Ого...
– Впечатляет, правда?
– отозвался Меамори.
Внизу приглашающе темнел провал - бездонный, с гладкими серо-белыми полосатыми стенами, обточенными дождевой водой и столетиями. Широченная щель постепенно сужалась и подворачивалась, пряча дно под нависающим каменным изгибом стены.
На мост втащили тяжелое от кольчуги тело - спешили, не до чужих доспехов было. Примерившись, отчаялись пропихнуть под перилами и принялись переваливать поверх деревянных поручней.
Трепеща белыми рукавами, труп мгновенно канул в провал. Откуда-то снизу послышался слабый звук удара железа о камень - звякнуло, мелко зашуршала осыпь.
– Стойте! Куда вы меня тащите!
Цепко придерживая бедуина за локти, воины выволокли Абу Джуайля на мост:
– Господин! Господин! Тарик обещал мне награду! Куда вы меня тащите! Господин!
– Не кричи так...
– поморщился Меамори.
Вытащил из рукава звенящий мешочек и бросил его перед собой:
– На, вот твои двести дирхам.
Бедуина отпустили, и он, бормоча благословения и еще какую-то чепуху, пополз по доскам настила за кошельком. Прихватил, долго мял в ладонях и все приговаривал и благодарил за щедрость.
Брезгливо скривившись, аураннец махнул через перила моста: давайте, мол, убирайте его отсюда.
– Эй! Эй! Что вы делаете! Что вы делаете! Господин! О щедрый великодушный господин! Вы же обещали меня наградить!
– Разве ты не получил свои двести монет?
– фыркнул Меамори.
И нетерпеливо махнул снова.
Сообразивший что
– Будьте вы прокляты! Вы меня обманули!
– Ничего подобного!
– искренне обиделся аураннец.
– Князь обещал тебе двести дирхемов. Сохранить тебе жизнь ты не просил, а мы не обещали!
– Аааааа!..
– загуляло эхом между каменными стенами.
Удар - крик оборвался. Шшуууххх... Посыпались мелкие камушки.
На мост выволакивали еще тела.
– Ну как тебе лагерь?
– поднимая на руки джинна, заговощически поинтересовался Меамори.
И подул на черную короткую шерсть между ушей кота. Шерстины прилегли в стороны, показывая тоненькую полоску светлой кожи.
– Хе-хе, - пробормотал джинн, сильно упираясь аураннцу в локоть передними лапами.
– Что-то там не так уж много народу, у этих огней.
По-утреннему серая долина курилась дымками над догорающими искрами костров. Человек бы решил, что перед ним раскинуло лагерь несметное войско.
– Старая, как мир, хитрость, - усмехнулся Меамори.
– Разведи больше огней, чтобы все думали, что у тебя больше людей.
И развернулся к широкой панораме плато, еще затянутого утренней дымкой.
От моста вади аль-Руккад забирал правее, ширясь и скалясь изломанными голыми внутренностями.
На юге равнина словно бы трескалась - повторяя линию горизонта, насколько хватало глаз, тянулась через нее, извиваясь обрывами, длинная полоса ущелья. В обморочной глубине перспективы размеры вади скрадывались, но аураннец знал - вади аль-Невед распахивается едва ли не на полкуруха. И глубиной оно в той стороне не менее пятисот локтей.
По правую руку изломанные линии слоистых скал обоих ущелий сползались в широченное устье огромного, издалека безобидно выглядевшего каньона. Вади аль-Руккад и вади аль-Невед объединялись в колоссальную обрывистую долину реки - но из-за глубины ущелья не видно было ленты воды на дне.
– Он хочет загнать их на плато, - понимающе пробормотал джинн.
– В угол между двумя вади.
– Да, - улыбнулся утреннему бризу Меамори.
– А если они захотят отступить через мост, мы встретим их в Айн Дакаре.
Порывы ветра донесли до них отрывочные крики и прерывистый бой барабанов. На востоке, за темнеющим оврагом Вади Аллан, поднимались клубы пыли. Ярчающий свет утра окрашивал серое в золотистое, крохотными яркими точками мелькали в дымчатой дали знамена полков.
– Похоже, началось, - мурлыкнул джинн.
Над левым карматским флагом клубилось громадное облако. В нем угадывались крохотные, как муравьи, серые тени - много теней. Расстояние путало зрение, муравьиная река казалась обманчиво медленной. На самом деле, в туче пыли с грохотом мчалась конная лава.