Кэш
Шрифт:
У меня снова это ощущение в груди, будто сердце подключено к розетке и электричество бежит по позвоночнику.
— Это мило с твоей стороны. — говорю я.
Молли переворачивает омлеты на сковороде.
— Не спеши благодарить. Я никогда не готовила завтрак на двадцать человек. Может, в итоге вы все отравитесь. Хотя в этот раз не специально.
— Смотри-ка, прогресс. Больше никаких угроз убийства.
Она улыбается.
— Не забегай вперёд, ковбой. А ты как? Вчера на танцполе
Я вдыхаю поглубже. Когда в последний раз кто-то спрашивал, как я себя чувствую? Когда в последний раз мне было нормально после четырёх часов сна?
— Знаешь… я в порядке, наверное. Устал, но не совсем?
— У меня то же самое. — Она всё ещё улыбается, снова переворачивая омлеты. — Я забыла, как люблю танцевать.
Я беру пару тарелок и протягиваю ей, подмигивая.
— Потому что ты никогда раньше не танцевала со мной.
— Ты не так уж плох. — Она перекладывает омлет на тарелки. — Хотя до меня тебе далеко.
— Эй, я просто давно не практиковался. Что тебе добавить? — Я поднимаю тарелку. — Сальсу? Сметану?
Она моргает.
— И то, и другое. И «Техасский Пит».
— Будет сделано.
— Мне стоит сделать ещё? — Молли бросает взгляд на дверь. — Не знаю, когда остальные проснутся.
— Как ты сама сказала, с утра все будут двигаться медленно. Давай пока поедим. — Я ставлю тарелки в углу стола и направляюсь к кофеварке. — Ты уже пила кофе?
— Нет, ещё нет.
— Как тебе нравится?
Она моргает, и я сразу понимаю, куда пошли её мысли. Точно туда же, куда и мои. Она что, покраснела?
О, да. Мне нравится заставлять Молли краснеть.
— Чёрный, пожалуйста.
Я хватаюсь за графин и хмурюсь.
— Серьёзно?
Она колеблется.
— Вообще-то, сделай светлый и сладкий.
— Как скажешь. Я тоже так люблю.
Мы садимся и принимаемся за еду. Мне нравится это время суток. Тишина. Горячий кофе и утренний воздух. Ну, он не совсем прохладный, но уж точно свежее, чем вчера ночью.
— Это вкусно. — Я вытираю рот салфеткой.
Молли делает глоток кофе.
— И кофе тоже. Спасибо.
— Пей. Если ты идёшь с нами, тебе понадобится энергия.
Она снова замирает, кружка всё ещё в руках.
— Это приглашение?
— Ты пойдёшь, пригласил я тебя или нет.
Её губы дёргаются.
— Что меня выдало?
— То, что на тебе ни одной блестящей пайетки. И ботинки Ариат.
— Просто беру пример. — Молли бросает взгляд на мои собственные Ариаты под столом. Я иногда их надеваю, чтобы сберечь старые сапоги Гарретта. — Вот и хотела попросить тебя ответить услугой на услугу: я затащила тебя вчера на танцпол, так что сегодня ты должен затащить меня в седло.
Теперь моя очередь краснеть.
— Без проблем, — выдавливаю я и тут же обжигаю язык, отпивая слишком горячий кофе. — Значит, ты правда планируешь остаться. На ранчо.
Молли разрезает омлет краем вилки.
— Честно? Пока не знаю. Вся моя жизнь в Далласе. Там мой бизнес-партнёр. Мама, бабушка с дедушкой. Я надеюсь, что адвокаты мамы смогут найти способ обойти это условие, чтобы у меня хотя бы был выбор — остаться или нет.
В груди неприятно сжимается.
Я чуть не роняю кружку. Стоп-стоп-стоп. Мне что, действительно не по себе от того, что Молли не уверена, останется ли? С каких пор? Я ведь не хочу, чтобы она оставалась. Но, видимо, и не хочу, чтобы уезжала?
Господи…
— Всегда можешь оставить ранчо мне, — шучу я. Только вот это не совсем шутка.
Я жду, что Молли закатит глаза. Скажет, что я наглый тип. Но она просто пожимает плечами.
— Ты чертовски хорошо управляешь этим местом. Мне есть чему у тебя поучиться.
Я открываю рот. Закрываю. Потом снова открываю.
— И ты хочешь учиться?
Она встречает мой взгляд.
— Я всё-таки дочь своего отца.
— Да. — Я снова улыбаюсь, как идиот.
И тут меня осеняет: сейчас был бы хороший момент, чтобы показать ей фотографии Гарретта. Он вроде бы оставил их мне, но на самом деле они принадлежат Молли. Интересно, почему он сам ей их не отправил? Собирался ли он передать их ей или Обри позже? И когда вообще он положил всё это в банковскую ячейку? Навещал ли он её, чтобы взглянуть на снимки?
Желудок неприятно скручивается. У меня ещё слишком много вопросов, и я даже не представляю, как Молли отреагирует. Не хочу взрывать ей голову или снова погружать её в пучину горя. Мы и так еле держимся на плаву.
Эти фотографии сделают её день? Или окончательно её добьют? Не хочу рисковать. Пока что.
— Теперь мне интересно, насколько ты похожа на него, — говорю я.
На этот раз она всё же закатывает глаза.
— Так я могу поехать с вами или нет?
— Можешь. Но тебе придётся не отставать.
— Я не отстаю.
— Докажи. Может, тогда я перестану звать тебя Городской Девчонкой.
Улыбаясь, она пинает меня под столом.
— Ты просто невыносим.
Я такой.
Но, будь я проклят, если это не лучшее утро за долгое-долгое время.
Глава 17
Молли
ДА ЗДРАВСТВУЮТ КОВБОЙШИ!
Восход.
Он разливается над холмами оттенками персикового, неонового розового и ярко-мерцающего жёлтого. Передо мной раскинулся огромный табун, растянувшийся по пастбищу, насколько хватает глаз.