Кэш
Шрифт:
Когда он трясёт задницей, сгибая ноги в такт музыке, я могу только смотреть. Где-то внутри меня поднимается смешок.
— Ты смеёшься над моим wobble? — кричит он поверх музыки.
Нет, я разглядываю твою чумовую задницу в джинсах Wrangler, как и все в этом баре.
— Никогда бы себе такого не позволила!
— Посмотрим, как ты справишься.
— Следи за мной.
Я отпускаю всё и просто пускаюсь в пляс, улыбаясь, как дурочка, украдкой поглядывая на Кэша.
Чёрт, как же он чертовски горяч в этих джинсах и бейсболке, надетой задом наперёд. Я должна была догадаться,
Мне хочется заорать от возбуждения.
Всё тело пульсирует от воспоминания, как Кэш буквально за шкирку выволок меня пару дней назад. Тогда меня это взбесило. А теперь я думаю, а вдруг он мог бы так же обращаться со мной в постели? У него определённо достаточно силы, чтобы швырять кого-то, как куклу — это факт. Но хватило бы ему смелости?
Я зажмуриваюсь и пытаюсь выкинуть эту мысль из головы.
Да, я отлично провожу время, танцуя с Кэшем. А то, как он только что послал парня, который попросил меня потанцевать?
Не буду врать — чувствовать себя занятой, защищённой — это чертовски горячо.
Парни в Далласе тоже по-своему секси, но они никогда не бывают такими… собственниками. Они никогда не говорят так прямо. Не действуют так быстро. Они и танцевать так не умеют.
Но даже при всём этом мне нельзя к нему прикасаться и приближаться ближе, чем на пушечный выстрел. Я начинаю понимать, насколько важно выстроить нормальные рабочие отношения с ним и его братьями.
Мне кажется, что мы с отцом слишком много раз разочаровывали друг друга. Я не допущу, чтобы это случилось снова — не сделаю ничего глупого с парнем, который управляет нашим ранчо. Даже если этот парень оказывается не таким уж плохим человеком. Даже если этот парень чертовски сексуальный, заботливый и способный wobble лучше всех в этом баре. В любом другом месте, в любую другую ночь, я бы увела его домой. Но сегодня я могу только составить ему конкуренцию на танцполе.
Мы танцуем и смеёмся, бар сливается в цветные пятна, пока мы двигаемся в такт музыке. Кэш всё время держит меня в поле зрения — ни разу даже не посмотрев на других.
Я никогда не хочу останавливаться.
Но меня резко накрывает, когда Frisky Whiskey начинают очередную медленную песню. Ноги гудят, глаза жжёт, колени и спина горят огнём. Меня вдруг так разморило, что я бы уснула прямо стоя. Кэш это замечает, потому что кладёт мне руку на спину.
— Готова свалить?
— Я выдохлась. — Я оглядываюсь по сторонам. — Чёрт, а куда делся Уайатт? Он должен был меня подбросить.
— Я тебя подвезу.
Я приподнимаю бровь. Мы были слишком заняты танцами, чтобы много пить — по две бутылки пива на каждого, и последнюю мы допили несколько песен назад, так что я знаю, что он в состоянии вести машину.
Я просто не уверена, в состоянии ли я ехать с ним.
Одна только мысль о том, чтобы сидеть рядом с Кэшем в кабине его пикапа, уже заставляет меня думать о совсем другой поездке. О такой, где не нужны ни одежда, ни сиденья. В моей жизни было
Я бы хотела игнорировать эту напряжённую, пульсирующую энергию между нами. Я бы хотела перестать к ней тянуться. Но, чёрт возьми, это слишком приятно.
И мне просто слишком хорошо.
Даже сейчас меня прошибает искрами в том месте, где его пальцы находят зазор между топом и юбкой на моей спине. Мы, конечно, никогда не окажемся голыми вместе. Но сама мысль об этом, этот намёк, игра, в этом есть что-то особенное.
С Палмером всё просто. Никакого напряжения, никаких заигрываний. Просто стук в дверь, и потом… ну, мы просто берёмся за дело. Иногда можем выпить бокал вина перед этим, но я всегда, всегда знаю, чем это закончится.
Честно говоря, именно поэтому это «нечто» между нами так удобно. У меня нет времени или желания играть в угадайку. Но сейчас, рядом с Кэшем, я вдруг понимаю, насколько пресными и механическими были мои встречи с Палмером. Да, секс нормальный.
Но с Кэшем он наверняка был бы лучше.
Я прочищаю горло и спрашиваю:
— Чтобы ты избавился от моего тела на обочине дороги?
Кэш усмехается. Сердце у меня пропускает удар.
— Это было бы глупо. Я бы скормил тебя коровам, естественно.
— Ну, разумеется.
— У вас вообще принято так шутить про расчленёнку? — спрашивает Джон Би. — Немного… мрачновато.
— Только когда мы вместе, — Кэш толкает меня в сторону выхода. — Увидимся утром, Джон Би.
— Ведите себя прилично, — смеётся тот. — И никаких останков в корме для скота, ладно?
Как только мы выходим наружу, меня накрывает плотная, влажная жара.
— Да как, чёрт возьми, здесь до сих пор так душно? — я машу рукой перед лицом.
Кэш всё ещё ухмыляется, выуживая из кармана ключи.
— Повезло тебе, у моего пикапа нет кондиционера.
— Они что, до сих пор выпускают машины без кондиционера?
— О да, мэм. — Он убирает руку с моей спины и дёргает дверцу пассажирского сиденья того самого огромного красного пикапа, который я видела у офиса Гуди в тот роковой день, когда мы читали завещание отца. — Я счастливый обладатель одного из таких.
Я забираюсь в кабину.
— И как ты ещё жив?
— Часто езжу голышом.
— Врёшь!
Он смеётся, и этот звук переворачивает у меня в животе что-то горячее и приятное.
— Вру. К заднице всё прилипает, и потом остаются жуткие следы, как от ковра.
Я прищуриваюсь, оглядывая обивку.
— Фу.
— Ой, да брось, Молли. Я никогда не сидел здесь голым. По крайней мере, на передних сиденьях. Люблю, когда в машине чисто.
У меня соски напрягаются до болезненной чувствительности. Может ли Кэш читать мои мысли?
Что бы он сказал, увидев всё это — задние сиденья, большие ладони?
И вообще, как он умудряется содержать машину в чистоте на ранчо? Наверное, уделяет этому много времени. Не знаю, почему от этой мысли у меня начинает быстрее биться сердце, но это факт.