Катализатор
Шрифт:
Силы пришли в равновесие. Где-то на самой грани возможного. На собственные чары энергии почти не осталось. Поле едва успевало восполнять потери. Тревожный сигнал звучал всё надрывнее. Распахнулась дверь.
— Почему посторонние в палате? — воскликнул седой врач. — Как вы сюда попали?
Вызвать охрану он не успел. Потому что в этот момент Эштон Скай открыл глаза.
Врач и вбежавшая за ним дежурная медсестра засуетились вокруг постели. Судя по их возбуждённым голосам, пациент мало чем отличался от восставшего покойника.
Эштон не обращал внимания на суету. Он прислушивался к ощущениям.
В памяти вспыхивали яркие кадры. Кафедра военной истории. Обычный беспорядок. Привычные разговоры. Леон и Сара пылко обсуждают очередной хитро заряженный артефакт. Марк входит в кабинет вслед за Эштоном. Они одновременно приближаются к спорящим коллегам… и…
Даже от воспоминания бросило в дрожь. Воронка. Жуткая, беспощадная воронка, высасывающая силу. И она не снаружи. Она внутри. Она и сейчас там. Тянет энергию из донорского поля, которое почему-то продолжает её отдавать. Спокойно и ровно. Это невозможно. Таких доноров не бывает! Этот человек должен сейчас лежать без чувств, на грани жизни и смерти…
Эштон обернулся. Девушка стояла в углу, вжавшись в стену. Медики, казалось, вовсе её не замечали, да и пациент засомневался в собственном зрении — фигура была зыбкой, почти прозрачной. Взгляд упорно отказывался фиксировать детали внешности, но… Спину окатило холодом. Эштон не верил в призраков, но ведь он сам только что был у порога смерти. Или уже за порогом? Он зажмурился, снова открыл глаза, несколько раз моргнул, старательно сосредотачивая внимание на странном фантоме, и наконец встретился с девушкой взглядом. Морок рассеялся. Та, кого он надеялся никогда больше не увидеть, смотрела на него широко распахнутыми глазами и теребила кожаный браслет на предплечье. Эштон взглянул на собственную руку. И резко поднялся. Закружилась голова, но он устоял на ногах.
— Я пойду. Спасибо за помощь.
Врач попытался усадить пациента обратно на кровать.
— Что вы! Мы должны убедиться, что с вами всё в порядке! — затараторил он.
— Поверьте на слово. — Эштон решительно отцеплял от рук и груди датчики. — Я абсолютно здоров. Спасибо, вы очень много для меня сделали. До свидания.
— Что вы? Куда вы? У вас, наверное, шок!
— Наверное, — не стал спорить пациент и быстро пересёк палату.
— Но это же уникальный случай! — прибег врач к последнему доводу. — Мы должны тщательно вас обследовать!
В устах лейского медика эти слова казались приговором. Эштон сгрёб Джину в охапку и вытолкнул из палаты. По коридорам они пролетели без препятствий — отводящие взгляд чары ослабли, но всё-таки действовали. Через несколько минут беглецы оказались во дворе больницы, и опомнившаяся Джин потянула спутника к маленькой зелёной машине. Илона стояла возле водительской двери, сжимая в пальцах сигарету,
— Сколько прошло времени? — потрясённо пробормотал Эштон.
— Две недели, родной. Тебя не было две недели.
Кристина зашла глубокой ночью, увидев, что из-под двери всё ещё пробивается бледная полоска света. Принесла крепкий сладкий чай и плитку горького шоколада. Сейчас кружка была пуста, от шоколадки осталась от силы четверть. Откусывая очередную порцию, Джин поморщилась.
— Ненавижу горький шоколад.
— А зачем покупаешь?
— Как лекарство. Поле не восстанавливает, но мобилизует неплохо.
Они сидели в полумраке и разговаривали шёпотом. Эш беспокойно спал и выглядел непривычно уязвимым. Будить его Джина не хотела, но и выйти из комнаты не решалась.
— Зачем вам вообще понадобилось сбегать? — продолжила расспросы Тина. — Вы же не совершили никакого преступления. Ну пробралась ты тайком в палату…
— Ага. И спасла пациента, которого, по всем научным выкладкам, спасти было невозможно. Нас обоих на атомы разобрали бы. Причём, зная лейских учёных, возможно, что и буквально. Начали бы копать, а у меня в анамнезе ещё одно чудесное исцеление… В общем, не знаю, как Эш, а я точно из больниц и лабораторий не вышла бы.
— И вас не искали?
— Искали, конечно. Полицейские на следующий же день приехали к его родителям. Но тут нас Грэм спас. Это папа Эша. Настоящий сумасшедший учёный, влюблённый в свою работу и знающий всё о дикарях Южного континента. Он рассказал полицейским душещипательную историю о том, как его обезумевший от пережитого сын пришёл в себя в больнице и, восприняв ремиссию как знак свыше, первым же рейсом улетел в Дардару, искать просветления и окончательного исцеления у тамошних лекарей. Он так запудрил полицейским мозги этой Дардарой, что те уже не знали, куда деваться и как сбежать. В итоге ушли ни с чем, попросили только предоставить подтверждение этой версии. Грэм сразу написал своему приятелю, другому учёному, который как раз жил где-то в дардарских лесах, и тот помог нам поддержать легенду. В общем, в Зимогорье Эш приехал уже якобы после лечения у каких-то полудиких шаманов. Ни о каких чистых исследованиях после такого вмешательства и речи быть не могло. А я вполне сошла за влюблённую студентку, которая сначала тайком пробралась в палату любимого учителя, а потом ломанулась вместе с ним в жаркие страны.
— То есть реально ты влюбленной студенткой не была? — с сомнением уточнила Тина.
Джин прыснула и зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться.
— Тин, мы тогда даже знакомы толком не были. Пару раз он вёл у нас лекции, ещё раз или два мы просто разговаривали, ну и в коридорах кивали друг другу иногда. Какая тут могла быть влюблённость? Просто… Он должен был жениться на моей сестре. Да и вообще был единственным из пострадавших при взрыве, кому я ещё могла помочь. Вот и всё.
— Трудно поверить, — призналась Кристина.