Катализатор

Демидова Мария

Будить вымотавшуюся за ночь Джину не хотелось. Эш не шевелился, почти перестав дышать. Но наваждение было слишком сильным. Он придвинулся ближе, уткнулся лицом в копну растрёпанных рыжих кудрей. Обхватил рукой хрупкие плечи. Осторожно, стараясь не потревожить. Джин сквозь сон пробормотала что-то вопросительное.

— Для надёжности, — прошептал Эш, мягко опуская ладонь на её предплечье. — Вдруг я снова тебя обманул.

Часть 4. Неслучайное

— И что ты теперь будешь делать?

Дюк сидел на углу большого письменного стола, поигрывал ножом и следил взглядом за

расхаживавшей по комнате Миссис N.

— Не знаю. Пока не знаю.

«Пока…» Ну конечно… Дюк метнул нож, и лезвие вонзилось в мишень на противоположной стене. Женщина вздрогнула, остановилась посреди комнаты.

— Я же просила: никакого оружия. Вам истории с Ободом не хватило? Еле ноги унесли…

Он недобро ухмыльнулся.

— Потому и унесли, что оружие было.

Она смотрела на него молча, с явным упрёком. Идеалистка, блин…

— Нет, дорогуша, а ты как себе это вообще представляла? Что мы тихонько войдём, мило побеседуем с охраной, возьмём артефакт и преспокойно уберёмся восвояси? Ты вообще помнишь, что затеяла преступление? Чистенькой выйти не получится.

— Мы делаем благое дело! — заявила она, горячо сверкнув на него глазами, и тёмные волосы качнулись в такт резкому движению головы.

Хороша! Как ни крути, всё-таки чертовски хороша!

— Ты знаешь, как начинались первые Глобальные войны? Вот с таких же мелочей, с маленьких стычек, с ненависти — не между верховными правителями, а между обычными людьми: соседями, друзьями… Всё начинается здесь. — Она топнула ногой, словно именно этот захудалый домишка на окраине должен был стать эпицентром новой войны. — Всё начинается с малой ненависти. А ненависть начинается со страха. И зависти. Люди уязвимы перед силами поля. Маги уязвимы перед поглотителями энергии. Все смотрят друг на друга косо, все боятся. Но мы это исправим. Не будет повода для страха — не будет повода для ненависти. И не будет почвы для войны.

— Это всё, конечно, понятно и справедливо, — кивнул Дюк. — Но при чём тут закон? Вот когда сделаешь своё благое дело, изменится мир, изменится власть, тогда, может, ты и станешь героиней и примером для подражания. Но пока ты — организатор криминальной группировки, которая замышляет преступление века. Так и воспринимай. И скажи спасибо, что самой руки марать не приходится. Так что не читай мне моралей, подумай лучше, как найти этот Вектор.

— Никак его теперь не найти. — Она обошла стол, опустилась в офисное кресло, побарабанила пальцами по подлокотникам. — Если только искать носителя и пытаться привлечь его на нашу сторону. Но это может быть кто угодно. И как же ему удалось нас опередить?..

Как-как… Чего удивительного-то? Вспомнить, сколько времени потратили на подготовку к захвату Вектора — так жуть берёт. Сама тянула до последнего, а теперь удивляется. А Дюк ведь говорил: надо поторопиться. Но нет — засела за свои книжки и твердит: «Надо подготовиться, надо сначала восстановить Обод, надо понять, как он работает, всё равно о наших поисках никто не знает…» Ну так если никто не знает — забрали бы, и всё. Чего тормозить-то? Лежал бы себе спокойно, ждал своего часа. Обод восстановить… Подумаешь! Потом бы восстановили, дел-то…

А ведь с Ободом этим как торопила! Давайте-давайте, срочно, вот прям сегодня идите… Тогда, впрочем, права оказалась. Несказанно повезло им с мальчишкой! Дюк как его увидел возле спецхрана — глазам не поверил. Бывают же совпадения! И ведь всё бы тихо прошло… Так нет — угораздило

же кому-то из его дуболомов сигналку задеть. Лучше б один шёл, честное слово!

А парень-то молодец! Вот кого бы привлечь к предприятию! А не восторженных малолеток и старых маразматиков, которых на дело брать — себе дороже. Эх, знал бы заранее — сам бы пацана обработал. Какой кадр пропадает! Но куда уж теперь! Засветился…

Сейчас, по-хорошему, валить бы нужно из Зимогорья. Неважно куда — лишь бы подальше. Без Вектора грандиозные планы Миссис N грозят накрыться медным тазом, а Шатеру из этого убежища только два выхода — либо к власти вместе с победителями, либо в бега. Иначе — здравствуй, тюремная клетка.

В тюрьму не хотелось. Но и в бега Дюк пускаться не спешил. Вдруг всё-таки первый вариант выгорит?

* * *

— Не смей снова пихать меня в подвал! Хватит!.. Хорошо, хорошо, будет тебе труп. Красивый будет, с историей… Подожди, дай подумать. Вот расчленёнка есть. Хочешь расчленёнку?.. А суицид на магической почве хочешь?.. Какой привередливый. И что же тебе нужно?… Ага, не вопрос, организую. В лучшем виде. Только никаких больше подвалов, а то сам будешь этих покойников выкапывать. На передовицу, так уж и быть, не претендую, но… Да, кстати, верстакам своим можешь передать, что висеть кирпичом на полосе я тоже не подписывался. Пусть повеселее работают. Музычку им там организуй, что ли. А то уныние — сил нет смотреть. Горбатишься, в полях носишься, а читать это всё равно никто не будет. Оно мне надо в таком случае? У меня других дел достаточно, с большим выхлопом… Да, давай. Всё пришлю тебе… Да сегодня и пришлю, чего там писать-то? Всё, давай, некогда.

Виктор прервал связь и влился в шумное нутро торгового центра. У него было ещё пятьдесят минут законного обеденного перерыва, и тратить это время на рабочие переговоры журналист не собирался. Нужно, в конце концов, иногда отдыхать. А отдыхать лучше всего в толпе. Нет, не ждать случайно подслушанных сенсаций, не искать новых героев для статей или участников для шоу. Просто отдаваться на волю шумного многоголосого потока, ловить ритм большого города, ощущать биение его пульса…

Сердце Миронежа частило, иногда заходилось в приступах аритмии, но никогда не замирало. И, как ни странно, после спокойного полусонного Зимогорья непрерывная столичная тахикардия ничуть не утомляла. Виктор включился в бешеный ритм так быстро, словно непрерывная гонка была для него естественным состоянием. Неспешные притоки судьбы наконец-то вынесли его в большую реку, бурлящую, непредсказуемую, оглушительную и пьянящую.

Съёмки шоу стартовали в середине июля. С тех пор практически все дни Виктор проводил в работе над своим главным детищем. Мозговые штурмы по изобретению новых заданий, поиск реквизита и артефактов, съёмки, камеры, микрофоны, подводки, раскадровки, горячие споры в монтажке, снова мозговые штурмы…

Писать статьи он тоже не бросил. Лучший отдых — это смена деятельности, так что трупам с историей, как называл их редактор «Первого ежедневника», Виктор уделял вечера. Как и для Зимогорья, для Миронежа обширная криминальная хроника была в новинку. Большой город заглотил острую жареную наживку сходу. Да так крепко, что рыбак теперь и сам с трудом держался в лодке. Желающих отбить у «Ежедневника» звание главного криминального вестника было немало, добывать эксклюзив и сохранять лидирующие позиции на рынке было всё сложнее.