Катализатор
Шрифт:
Единственным, кто мог хоть как-то обуздать энергию младшего Гордона, оказался всё тот же Рэд. Он великолепно ладил с Кристофером, но находиться с ним постоянно, конечно, не мог. После несчастного случая в школе всё только усложнилось. Увлечение сына спортом Жака порадовало, но ведь было и другое. Мальчишка полностью вышел из-под контроля, начал сбегать из дома, ударился в эксперименты с опасными артефактами. Несколько раз бесчувственного Криса притаскивали домой перепуганные одноклассники. По меньшей мере трижды родители после долгих ночных поисков обнаруживали сына, мертвенно бледного, с истощённым полем на больничной койке. О скольких смертельно
Держать сына в узде не помогали ни родительский, ни полицейский опыт. Попадая под очередную волну отцовского гнева, мальчишка поначалу угрюмо отмалчивался. Подростком — начал огрызаться. Позднее — язвить. Поведения своего, впрочем, ни в одном из случаев не менял.
Беспокойство о будущем Криса постепенно сменялось глухим раздражением. Он делает то, что может. Если упёртый нахал всё пропускает мимо ушей — кто в этом виноват? В конце концов, у всякого терпения есть предел.
Когда Рэд после долгих сомнений всё-таки рассказал подполковнику Гордону о том, что его четырнадцатилетний сын взломал музейную сигнализацию, Жак не выдержал.
— Лучше бы моим сыном был ты! — в сердцах воскликнул он.
— У вас уже есть сын, — серьёзно ответил Рэд. — И, поверьте, он ничуть не хуже.
Время давно перевалило за полночь, но Кристина всё ещё не спала. Статью с уже успевшей намозолить глаза подписью «В. Иномирец» девушка перечитывала в третий раз. Легче от этого не становилось. «Что скрывает Зимогорский музей-заповедник?» — гласил заголовок на первой полосе. Под ним красовалась полуразмытая мрачная фотография замка, в такой подаче казавшегося поистине зловещим. Сама статья занимала почти целый разворот и полностью была посвящена произошедшему на прошлой неделе ограблению.
Стоило признать — иномирский журналист проделал большую работу. Он поговорил с полицейскими, нашёл свидетелей, несколько раз приходил в музей, чтобы лично пообщаться с главой охраны и директором. Мэдж отослала его к Эшу, и тот, как до этого Рэд, рассказал Виктору официальную версию произошедшего. Журналиста она, похоже, не убедила. «Как во время дежурства самого главы службы безопасности в фонде, где находятся особо важные артефакты, могли оказаться посторонние? Почему не сработали защитные чары? И, наконец, способен ли на самом деле Зимогорский музей-заповедник обеспечить сохранность своих опасных экспонатов, или в самом сердце города находится бомба замедленного действия?»
Но всё это было цветочками. Ягодки заалели в финальной части статьи, где Виктор недвусмысленно намекал на возможную причастность сотрудников музея к ограблению. Он раскопал и мартовскую историю с порталом: «Не слишком ли много успешных попыток вынести ценные артефакты из самого охраняемого здания Зимогорья?». Но больше всего упирал на простой и убедительный факт: музейщики почти два часа не пускали полицейских на место преступления. Опровергать это было бессмысленно. Объяснить — невозможно. Сказать правду — значило подставить под удар Рэда, причём в тот момент, когда никто даже разбираться не станет в причинах произошедшего. Его просто разорвут на части, и никакие перевоплощения не помогут. Кристина не сомневалась, что решение выставить полицейских за дверь было правильным. И жалела только о том, что тяжесть последствий, похоже, ляжет на весь музей.
Традиционный летний студенческий бал в
Крис появился, когда праздник уже был в разгаре. Бесцельно лавируя между разряженными студентами, парень скользил взглядом по лицам, кивками отвечая на приветствия. За два года Крис успел перезнакомиться почти со всем университетом, хотя назвать эти знакомства близкими у него бы язык не повернулся. Многие, впрочем, считали иначе. Его звали то в одну, то в другую компанию, Крис обаятельно улыбался, вставлял в разговор пару реплик, шутливо раскланивался и продолжал свой путь по равномерно шумящему студенческому морю. Больше половины присутствующих были магами, и их поля, реагируя на эмоции, пересекаясь и усиливая друг друга, создавали в зале неповторимый энергетический фон.
Про себя Крис называл подобные выходы в свет настройкой систем безопасности. Рассекая равномерно приветливой улыбкой дружеские, кокетливые, высокомерные и неприязненные взгляды, он прислушивался к собственным ощущениям и методично отводил в сторону чужие.
«С каждым разом всё проще», — подумал Крис и улыбнулся уже самому себе.
Мимо группы девушек, оживлённо обсуждавших что-то кровавое (не то пересадку сердца, не то новейшие способы приворота), студент проскочил, не останавливаясь, но…
— Привет, Крис!
Он удивлённо обернулся на знакомый голос. В коротком синем платье, с лёгким макияжем и распущенными волосами Джин сделалась почти неузнаваемой для человека, привыкшего видеть её в джинсах, с небрежной причёской и немыслимым количеством пёстрых плетёных украшений.
— Привет. Здорово выглядишь, — искренне отметил Крис.
— Мимикрирую под окружающую среду, — кивнула колдунья, отходя вместе с новым собеседником в сторону от сокурсниц.
— Ты одна? Я, кажется, не видел Эша…
— А он мне что, нянька?
Джин чуть нахмурилась, но по-настоящему обиженной всё-таки не выглядела, и Крис решился уточнить:
— Скорее, верный телохранитель. Неужели поссорились?
Колдунья качнула в руке бокал красного вина, сделала маленький глоток.
— Не сошлись во мнениях относительно границ личной свободы. — Она задумчиво посмотрела в пространство над правым плечом Криса. — Всё нормально, не бери в голову.
Парень привычно взъерошил чёрные волосы и широко улыбнулся:
— Знаете, доктор, я, конечно, рискую нарваться на рецепт микстуры от бестактности, но если вам захочется поискать свободу где-нибудь за пределами этого муравейника, я готов составить компанию.
Джин одарила его удивлённым взглядом.
— Я хочу сказать, что если тебе неприятно возвращаться домой, ты вовсе не обязана туда идти. И это место — не единственное, где можно провести время.
— Крис… — Она осторожно коснулась его руки. — Из тебя получился бы отличный рыцарь, но не ищи драконов там, где их нет. Если девушка рассказывает тебе о своих заморочках, это не значит, что её нужно срочно спасать. Возможно, она просто слегка пьяна. — Колдунья демонстративно приподняла бокал и улыбнулась. — Иди, развлекайся, не забивай голову чужими глупостями.