Катализатор
Шрифт:
Профессор тем временем продолжал разносить в пух и прах очередную спорную теорию, объяснявшую принципы взаимодействия поля с мировой энергосистемой. Взаимное влияние поля и физического тела человека было изучено достаточно хорошо, и эти знания активно использовались в самых разных сферах — в первую очередь, в медицине. А вот каким образом поля воздействуют на окружающий мир и почему у каждого конкретного человека это воздействие происходит по-своему, до сих пор оставалось загадкой и для физиков, и для биологов, и для философов.
— Это уже третья, — шепнул Том.
— Вижу. —
— Похоже, он пытается нас убедить, что реально действующих и доказанных теорий не существует, — добавила Мари.
Студентка филологического факультета регулярно посещала семинары Грэя вместе с Томом, с которым познакомилась ещё в школе.
— Так их и не существует, — кивнул Крис.
Он внимательно слушал преподавателя, не сводил взгляда со смутно знакомого лица светловолосой дамы и при этом бессознательно крутил в пальцах карандаш, который то растворялся в воздухе, то снова появлялся.
— Кончай искрить. — Том толкнул соседа локтем.
— Даже не думал. — Крис отложил карандаш. — Это исключительно ловкость рук. Смотри.
Между его пальцами мелькнул словно из пустоты возникший теннисный мячик.
— Гордон! — Профессор среагировал мгновенно, хотя только что, казалось, смотрел в другую сторону. — Вы работать пришли или фокусы показывать? Или вы готовы предложить нам что-нибудь более убедительное?
— Да запросто. — Крис охотно поднялся с места. — Вообще больше всего на правду похожа теория Штейна, — начал он ещё на пути к кафедре. — Он считает, что все мы живём в огромном улье…
Аудитория захихикала, но Грэй остановил шум взмахом руки. Взяв мел, Крис начал вычерчивать на доске аккуратную сеть шестиугольников.
— По Штейну, энергосистема выглядит как огромные соты для очень маленьких, прям-таки микроскопических пчёл…
— Кончайте паясничать, Гордон.
Крис пожал плечами и продолжил, не меняя тона:
— Он моделирует структуру всей мировой материи и пространства-времени как систему взаимодействий и колебаний ультрамикроскопических энергоблоков. То, что мы называем полем человека, — это относительно обособленный участок энергосистемы, способный улавливать минимальные периодические колебания среды и влиять на них посредством резонанса. Короче говоря, человек с полем может заколебать кого угодно.
— Ну вам-то для этого поле не нужно, — заверил Грэй, и по аудитории раскатился смех. — Кончаем балаган! — грозно велел профессор и снова обратился к Крису: — Ну, что вы остановились на самом интересном месте?
Студент продолжил говорить, одновременно с этим выписывая на доске длинную запутанную формулу. Чёткость и разборчивость почерка удивительным образом контрастировали с растрёпанным и совершенно несерьёзным видом его обладателя. Слушатели притихли. Кое-кто, заметив, что профессор не торопится выступать с опровержениями, начал переписывать формулу в рабочую тетрадь.
— Здесь, конечно, тоже есть с чем поспорить, — признал Крис. — Вот эта вот часть, — он подчеркнул центральный блок формулы, — вообще за уши притянута. Но в целом очень убедительно. И экспериментально эту теорию
Он вопросительно взглянул на преподавателя, и тот улыбнулся — сдержанно, но с явным одобрением.
— Что ж, Гордон, пожалуй, я рад, что сегодня не выставил вас за дверь. Хотя в следующий раз потрудитесь, пожалуйста, приносить столь ценные сведения к началу семинара. Садитесь, Кристофер. Думаю, теперь нам наконец-то есть что обсудить.
Возвращаясь на своё место, Крис подмигнул светловолосой незнакомке. Она улыбнулась в ответ и проводила его цепким взглядом.
Остаток семинара прошёл бурно. Осмелевшие студенты наперебой предлагали и опровергали всё новые теории, чертили на доске всё новые схемы, выписывали формулы, выскакивали к кафедре сразу по несколько человек и устраивали научные дуэли, вооружившись кусками мела и отважными росчерками исправляя выкладки оппонентов… Профессор Грэй любил дисциплину, но научный азарт он всё-таки любил больше. Поэтому вместо того, чтобы водворять раззадорившихся студентов на места, он лишь подзуживал их, подбрасывая, как сухие ветки в костёр, всё новые вопросы. Так что к концу занятия аудитория и правда стала похожа на гудящий улей.
Выбравшись из многоголосого потока, Мари, многозначительно улыбнувшись Крису, побежала на какую-то книжную выставку. Том отправился следом. Все знали, что он ходит на десятки проходящих в Зимогорье литературных встреч и поэтических чтений исключительно ради общения с Мари. Тогда как сама девушка появлялась на семинарах по физике отнюдь не ради Тома. Крис ловил её взгляды, и с каждым разом его ответная улыбка становилась всё менее искренней. Том начинал серьёзно ревновать, и, зная горячий нрав сокурсника, Крис не сомневался, что дело дойдёт до какого-нибудь нелепого выяснения отношений.
Он проводил парочку взглядом, легко вспрыгнул на подоконник и вытащил из сумки толстую книгу, заложенную остро заточенным карандашом. Зажав карандаш в зубах, Крис погрузился в изучение запутанной схемы. На листе уже виднелись пометки, кое-где остались следы стёртых линий, формул и расчетов. В одном месте напечатанный узор перечёркивали вопросительный и три восклицательных знака. Постучав пальцами по корешку, Крис сосредоточенно провёл четвёртую вертикальную линию, поставил под ней точку и снова закусил карандаш.
— Кристофер?
Задумавшись, студент не заметил, как к нему подошла незнакомая участница семинара.
— Крис, — поправил он и только после этого вынул карандаш изо рта. Прикрыл книгу, заложив нужное место пальцем.
— Вы очень интересно излагаете физические закономерности. — Женщина выглядела немного смущённой. — Не думала, что встречу физика, который умеет понятно выражать сложные теории.
— Все нормальные физики умеют понятно выражать сложные теории. Но термины обычно компактнее. И эффектнее. — Студент хитро прищурился. — Кому не хочется общаться на тайном языке, который не понимают непосвящённые? Это как-то сразу придаёт значимости. Да и весело. Искусствоведы вот тоже любят заковыристые формулировки, хотя практически что угодно можно выразить простыми человеческими словами. Но у всех свои развлечения.