Карнвеннан
Шрифт:
Но стоило Дроверу упасть без сил на асфальт возле кучи мусора и поднять взгляд, как он увидел пять фигур в чёрном, возникших словно из ниоткуда и перегородивших выход. Ни их насмешливые взгляды, ни оружие в их руках не предвещали ничего хорошего.
В подвале, куда доставили друзей, было прохладно и светло, как в морге. Стены покрывала белая плитка в трещинах, а на голом бетонном полу виднелись ямки. Воздух пах плесенью и сыростью. Абхишек остался на каталке, а Дровера пересадили на простой, но крепкий стул. Хакер почти не чувствовал кисти рук —
За столом напротив развалился один из боевиков. Судя по звукам с его коммуникатора, он резался в какую-то электронную версию пачинко. Нос «сорок девятого» размером и цветом напоминал сливу, а лицо было покрыто синяками. На лбу слабо виднелась неоновая татуировка змеи. Боец изредка почёсывал бородавку на шее, а когда шарики выпадали неправильно — ругался и бил кулаком по столу. Не нужно было долго присматриваться к охраннику, чтоб узнать его. Ещё пару дней назад Дровер направлял ему в лицо ствол. Теперь всё переменилось.
Язык хакера скользнул по нёбу, пока не коснулся тонкой лески, уходящей в глотку. Он слегка подёргал её, и, судя по плотному натяжению, она была ещё цела. Значит, презерватив, полный порошка, ещё болтался в пищеводе. В том, что триада ищет именно это, Дровер не сомневался: зачем ещё охотиться на гвайло, что сдохнет со дня на день? Но было неясно, почему с ним до сих пор ничего не сделали.
— Эй, дружище! За столом! Вы зачем нас повязали? — Дровер решил задать вопрос вслух: хуже-то уже не будет. Абхишек шикнул, но хакер не послушался его.
— Заткнись, — «сорок девятый» даже не отвёл взгляд от экрана.
— Да ладно! Ну, отвлечёшься на секунду, может, и не проиграешь.
— Заткнись, я сказал! — гаркнул охранник и обернулся. Взгляды встретились, и боевик прищурился.
— Помнишь меня? Я мог выстрелить, но не выстрелил, — зашептал хакер.
На лице «синего фонаря» сперва читалось непонимание, но через миг он откинулся на спинку стула и расхохотался.
— О, серьёзно?!
— Да. И это, извини за нос. Сам понимаешь, надо было валить.
Бандит кое-как унял смех. Затем подошёл поближе и с размаху ударил хакера в лицо — тот упал на пол со стулом.
— Ну, дебил, чо. Корпы, походу, правильно говорят, что все вы, гвайло, какие-то ущербные. Мог бы выстрелить, но зассал, — его ботинок врезался Дроверу в живот, и того чуть не стошнило.
За три-четыре удара боец уничтожил все иллюзии о ценности человеческой жизни. Он не стеснялся издеваться над беспомощным пленником, не мучался сложными вопросами бытия — для него существовал лишь он сам и гвайло, валяющийся под ногами, на котором можно срывать злость. Он признавал лишь один принцип: или он, или его. Дровер упустил возможность воспользоваться этим правилом и теперь расплачивался. Бандит ударил ещё раз: так надёжнее усвоится урок.
— Эй, спокойно! Завалишь его — тебе башку босс оторвёт! — раздался голос где-то у
Дровер приподнял голову и увидел ещё одного человека в чёрном. «Сорок девятый» перестал бить, нехотя поднял стул и рывком усадил хакера обратно.
— Это тот гвайло, который мне в морду дал!
— Который не выстрелил? Ну, дебил, что с него взять, — усмехнулся тот, в дверях. — Не парься, скоро старший из какой-то корпы подъедет — разберётся. Не трогай их пока, понял?
Охранник понял. Дровер тоже. Он осторожно подёргал стяжку на руках. Если не убраться отсюда, их с индийцем вынесут из подвала по частям. А «Сорок девятый» молча вернулся к пачинко. Хакер мрачно смотрел на его спину и молча клялся себе, что ещё одну такую ошибку не допустит.
15. Как вода принимает форму сосуда, так мудрец, если надо, меняет себя
Коммуникатор не успел доиграть мелодию, а Эрик уже за него схватился:
— Слушаю.
— Доброе утро, Ли, — голос на другом конце был подчёркнуто вежлив.
— Здравствуйте, директор Хо.
— Всё ли у Вас хорошо?
— Да, благодарю за беспокойство, — Эрик насторожился. — А как Вы себя чувствуете?
— К сожалению, хуже, чем хотелось бы. Включите, пожалуйста, на тридео канал «Гонконг-1».
Ли скомандовал приказ «умному дому». Посреди комнаты появилось объёмное изображение, составленное, похоже, из записей с нескольких камер. Четыре плохо одетых человека стояли на коленях, ещё шестеро лежали рядом. Мужчина, которым мог быть только сам Эрик Ли, что-то крикнул и выстрелил в голову пленнику. Кадры сменились взрывом броневика, затем — рушащимся зданием, откуда выпрыгивал покрытый пылью и кровью киборг.
— Можете ничего не говорить, Ли. С этой минуты я освобождаю Вас от должности в связи с утратой доверия. Если Вы не можете работать тихо, значит, не будете работать вовсе.
— Мне очень жаль, директор Хо…
— Мне тоже, — прервал генеральный. Его голос даже не дрогнул. — Поэтому я дам Вам пять минут, чтобы принять правильное решение и поступить, как достойный человек. Прощайте.
В трубке пронеслись короткие гудки. Ли сразу отскочил в сторону, подальше от окна. Этот старик высокомерно дал ему возможность покончить с собой! Ему — Эрику! Хо был старомоден настолько, что чтил старые понятия о чести, но явно не глуп. Так что он наверняка выслал отряд бойцов с рельсотронами, чтобы секреты «Ян Ван» не утекли на сторону.
Ли плевать хотел на эти заморочки. Он осторожно выглянул в окно, на полную приблизив картинку соседнего дома. Никаких снайперов. Тогда метнулся к шкафу, оделся в первое попавшееся и вытащил из тайника плотно завёрнутую в бумагу коробку, сунул во внутренний карман пальто — и можно было уходить.
Часы показывали, что три из пяти минут уже прошли… Обычные пули не пробили бы биосплав, но вольфрамовые иглы рельсотронов разнесли бы его на куски, как обычное мясо. Уж каким угодно был Хо, но точно не глупцом по части вооружения.