Карма
Шрифт:
Я здесь никогда не был, но Томми всё время просит сюда сходить. Тут чертовски людно, но стоит мне оказаться внутри извилистой экспозиции, как ярко окрашенные рыбы и медузы на секунду заставляют меня остановиться, прежде чем я вспоминаю, зачем я здесь.
Я нахожу её в следующем секторе. Она стоит перед огромным аквариумом и смотрит на каких-то переливающихся медуз. Рядом с ней никого нет: она стоит, положив руку на стекло, запрокинув голову. Она настолько красива, что ноги сами несут меня к ней, но я вспоминаю и сворачиваю к аквариуму с рыбами.
Я
Мы всё время держимся на расстоянии одного аквариума, стоим перед ним так, будто смотрим, но на самом деле наблюдаем за ней, как бы ни были потрясающи эти животные.
Она задерживается у каждой экспозиции.
— Где ловушка? — шепчет Зейн. — Она должна быть где-то здесь.
В нас врезается ребёнок, и Кейн пытается отойти в сторону, но мелкий засранец прищуривается и пинает Кейна по колену.
— Подвинься, старик.
— Старик? Ты мелкий засранец. Где твои родители? Я научу их манерам.
Я смотрю, как брат спорит с ребёнком, тот показывает язык и убегает. Пряча улыбку, поднимаю глаза и понимаю, что она исчезла.
Проклятье.
Я срываюсь вперёд и наконец нахожу Бэкс снаружи: она смотрит на выдр и тюленей. С облегчением выдохнув, я встаю вместе с братьями так, чтобы смотреть на неё с другой стороны. Она должна знать, что мы здесь, но педантично нас игнорирует, словно нас нет. Или выжидает. Кто её разберёт, но Зейн прав. Я в восторге.
Когда через час она заканчивает бродить, она идёт в сувенирную лавку, берёт вещи и кладёт обратно. Я оглядываюсь и вижу, что у Кейна и Зейна корзина уже переполнена.
— Ей явно понравилось, значит, мы покупаем это.
— Подкуп на неё не сработает. Она слишком умная, — напоминаю я им. — Хотя она может впечатлиться тем, что вы пытаетесь.
Кейн просто пожимает плечами, и когда мы подходим к кассе, у нас восемь корзин, набитых под завязку. В итоге плачу я, потому что они правы. Хуже не будет. Когда мы выходим наружу, она сидит верхом на байке и смотрит в телефон, поэтому мы бросаемся к машинам и едем следом, как только она надевает шлем и выруливает в оживлённый дневной поток. Обычно она лавирует между машинами и разгоняется, чтобы от нас оторваться, но сейчас она едет неторопливо. Эта медлительность только сильнее подогревает моё ожидание того, что она что-то задумала. Возможно, мне стоило бы бояться, но, если уж на то пошло, я лишь сильнее горю.
Даже если это ловушка, чтобы нас убить, я бы расцвёл от её внимания.
Следующее место, где она останавливается, ещё более неожиданно, чем первое, это многоэтажный кинотеатр. К тому моменту, как мы заходим внутрь, благодаря тому что Кейн припарковал машину где-то совсем в хвосте, она уже с ведёрком попкорна и проходит мимо ограждений к залам. Перепрыгнув через канаты, мы пропускаем очередь. Кейн идёт к стойке, а я выдёргиваю кошелёк и бросаю несколько купюр людям, которые недовольно
Когда я подхожу к Кейну, он протягивает мне билет.
— Снова ждут три билета, как в прошлый раз.
— Определённо ловушка, — бормочу я, особенно когда вижу название фильма и понимаю, что это новый зомби-хоррор. Она, наверное, подождёт, пока мы сосредоточимся на фильме, и перережет нам горло.
Как романтично.
— Вот.
Кейн протягивает пачку купюр.
— Сними весь зал. Я не хочу, чтобы там был кто-то кроме нас.
Он явно думает о том же, о чём и я, и снижает риск… или просто не хочет, чтобы кто-то видел, как он пугается, потому что он терпеть не может хорроры. С билетом в руке я оборачиваюсь, когда Зейн ноет:
— Я хочу попкорн.
— Ладно.
Кейн ворчит и шлёпает ещё купюры.
— Дайте ему самое большое ведро, какое у вас есть, и напиток тоже, а то он будет ныть ещё больше.
С добычей в руках мы находим нужный зал и спускаемся по тёмному пандусу. Реклама уже началась, и Бэкс сидит в нескольких рядах от экрана. Её ботинки закинуты на кресло перед ней, пока она жуёт попкорн. Мы садимся в трёх креслах прямо за ней, на несколько рядов выше.
Несмотря на то, что фильм идёт, я смотрю на неё всё время, замечая её маленькую обиженную гримасу примерно на середине, когда у неё заканчивается попкорн. Я оказываюсь на ногах прежде, чем успеваю сообразить, игнорирую братьев и возвращаюсь к стойке, чтобы взять то, что нужно.
Я проскальзываю обратно и жду. Через несколько минут теперь уже на пятьсот долларов богаче работник приносит ей ещё попкорн, напиток, шоколад и хот-дог. Она не выглядит озадаченной, но всё это съедает.
— Серьёзно? — тихо посмеивается Зейн.
— Подкуп, — пожимаю плечами. — Как ты сказал, попытка не пытка, а единственная дорога к сердцу этой женщины это – семья, деньги или еда.
— И не забудь оружие, — добавляет Кейн, закрывая глаза пальцами. — Почему она не могла выбрать что-то другое?
— Может, ей нравится смотреть, как ты корчишься, — поддразниваю я, засовывая в рот полную горсть попкорна.
Я жду, что она сделает ход весь фильм, но Бэксли ничего не делает, и когда всё заканчивается, она собирает мусор, уходит и снова садится на байк.
Что происходит?
Я вижу, что мои братья в таком же недоумении, но мы снова следуем за ней. На этот раз она паркуется у итальянского ресторана в центре. Он находится в старом здании паровой фабрики и занимает три этажа. Это модное новое место в перспективном районе. Я знаю, потому что уже несколько недель пытаюсь уговорить братьев прийти сюда. Их бургеры выглядят невероятно.
Она заходит внутрь так, будто ей вообще ни о чём не нужно думать, и мы паркуем машины и идём следом.
— Думаю, нам стоит поговорить с ней, — предлагаю я, переступая порог приглушённо освещённого зала. Смесь кирпичной кладки, современного и старого здесь работает. Помещение заполнено столиками на разных уровнях и вниз по деревянным лестницам, и у него уютная атмосфера.
— Она ещё может злиться, — предостерегает Зейн.
— Думаю, нам всё равно стоит.
— Давайте сначала посмотрим, что она сделает, — предлагает Зейн.