Канадский гамбит

Эхерн Джерри

— Помню… Пожалуйста, не напоминай об этом… Голос Элизабет прозвучал хрипло и неуверенно. Затем, уже гораздо спокойнее, молодая женщина сказала:

— Зато я хорошо помню пещерку за водопадом… А ты?

Разумеется, Фрост помнил. Именно там они впервые стали близки.

— Ты бы изрядно удивилась, узнав, сколько всякой всячины у меня хранится в голове…

Он обнял Элизабет и решительно притянул женщину к себе.

— С ума сошел? Ведь мальчик проснется и…

— В таком возрасте спят как убитые…

Фрост осклабился:

— Достойно смеха. Мы даже не женаты, а ты боишься разбудить ребенка. О Боже!

Элизабет

хихикнула. По-доброму, с несомненной нежностью.

— Фрост… Фрост! Проснись! Ты слышишь? Шепот звучал настойчиво и тревожно. Капитан распахнул глаз, приподнялся на правом локте, насторожился. Потом ухмыльнулся.

Он велел остановиться на ночлег перед заходом солнца, дабы избежать именно того, что сейчас вынужденно проделывали бредшие в темноте по незнакомому лесу люди. Не хотел чертыхаться, наступать на хрустящие сучья, скользить и падать, подыскивая удобное место для бивуака. И при этом даже не подозревать о близком присутствии чужаков.

Кевину Фрост преподнес всю затею как развлечение, игру в индейцев. Конечно, обмануть мальчика не удалось, однако Чильтон-младший сделался гораздо спокойнее прежнего.

Никаких замысловатых электронных сторожей, приспособлений, которыми обыкновенно снабжают уходящих в леса диверсантов, у Фроста не было. Поэтому наемник приобрел два обыкновенных дверных звонка, несколько электрических батареек, моток проволоки и… полдюжины мышеловок. Он соорудил довольно остроумную систему сигнализации подле ночлега. Всякий, кто цеплялся во мраке за провод, спускал сторожок мышеловки, та захлопывалась, замыкала контакт и заставляла звонки дребезжать как бешеные.

Любая попытка обезвредить это хитрое устройство неминуемо привела бы к тому же.

Примитивная защита, но весьма действенная и надежная.

Однако, было ясно: пришельцы явились по реке, высадились примерно в полумиле расстояния и там расположились лагерем. Ветер доносил голоса, даже обрывки слов можно было различить. Но только обрывки. А микрофонных усилителей у наемника тоже не замечалось.

— Я пойду, посмотрю, что за гости пожаловали, — шепнул капитан в ухо подруге. — Возьми пистолет-пулемет и держи под рукой. Постоянно.

Глаза Элизабет расширились, она спросила:

— Пистолет-пулемет? Ах, этот…

— Иного, кажется, нет. И два запасных магазина засунь в карманы. В общем и целом, девяносто шесть зарядов. Должно хватить.

— Угу, — безо всякого воодушевления произнесла Бесс.

— Кевина потихоньку разбуди и подыми. Укройтесь вон за той купой деревьев; и пали во все, что движется. При первом же выстреле я ринусь назад. Пароль: “Бирма”.

Фрост проворно отыскал и натянул свежие шерстяные носки, зашнуровал армейские ботинки, взвел курок и вновь опустил предохранитель хромированного браунинга. Тщательно приладил и пристегнул кобуру. Накинул парку.

Дрожа от ночного холода, Элизабет выбралась из спального мешка, протиснулась в тугие, облегающие джинсы, лязгая зубами, натянула лифчик. В три-четыре приема оделась полностью.

Их взгляды встретились. Фрост машинально поправил черную повязку, откинул со лба мешавшую прядь волос.

“Я люблю тебя”, — одними губами шепнула Бесс.

Фрост улыбнулся в ответ, и пустился прочь, старательно перешагивая и перепрыгивая собственные

заградительные сооружения. Ветер не менялся, голоса доносились по-прежнему, а это значило: ночные гости не подозревают о присутствии посторонних. Наемник торопился сквозь еловое редколесье, держа левую ладонь козырьком, а правую — за отворотом куртки-Голоса раздавались уже почти рядом. Фросту почудилось, он разобрал слово “катер”, но уверенности в этом не было. Зато в боковом левом кармане был ремень со стальной пряжкой, используемый для более надежного крепления переносимых грузов. Наемник на минуту остановился, вынул брезентовую лямку, в два приема обзавелся вполне приемлемой затяжной петлей. Вернул самодельную гарроту в карман, возобновил продвижение — теперь уже с большой осторожностью.

На речном берегу деревья, как и следовало ждать, росли гораздо гуще. Появился подлесок, обыкновенно отсутствующий в борах. Фрост пригнулся, скользнул влево, под прикрытие плотной поросли. Ошибившись примерно вдвое, когда оценивал первоначальное расстояние до ночных звуков, он просто не решался рисковать сверх совершенно необходимого.

Сделав несколько осторожных, по-кошачьи мягких шагов, наемник замер.

Голоса умолкли.

Впереди Фроста, на еловом пеньке, расположился отдыхать человек. Его силуэт четко вырисовывался на фоне блещащей речной глади. Человек сидел небрежно, подперев подбородок руками, чересчур явно смахивая на подсадную утку.

Дюйм за дюймом, затаив дыхание, капитан двинулся к незнакомцу. Ярко — слишком ярко — сияли звезды. Фрост буквально принюхивался, точно охотящийся зверь, стремясь обнаружить второго человека, затаившегося поблизости и терпеливо ждущего.

Второй наличествовал безусловно — если только роденовский мыслитель на пеньке не был психопатом, склонным беседовать с собою самим.

Понемногу высвободив и приготовив удавку, наемник внезапно вздрогнул. Бесс! Кевин! Что, если “номер два” не устроился в засаде, а движется прямиком в лесную глубь? Что, если его, капитана Фроста, опять провели за нос, как последнего неопытного молокососа?

Ни малейшего толку рассуждать о подобных вещах уже не было. Фрост ощерился, поиграл желваками, потом стиснул зубы и начал подкрадываться. Наемник внимательно прислушивался к малейшим ночным звукам, а еще больше — к шестому чувству, которое должно было предупредить о появлении “флангового прикрытия”.

И чувство возникло.

Но Фрост уже распластался в прыжке, вознося изготовленную петлю, готовясь обезвредить незнакомца одним рывком.

Атакуемый тоже почуял неладное, начал поворачиваться. Фрост успел накинуть удавку, затянуть, а затем сделать рывок вверх и в сторону, чтобы немедля крутнуться на месте и бросить противника через себя, ломая шейные позвонки, сокрушая дыхательные пути и голосовые связки.

Правым коленом капитан ударил человека в крестец, немедленно переступил, оказавшись к незнакомцу спиной, при…

— Замри, ублюдок! ФБР!!!

Наемник замер, однако удавки не выпустил. За спиною Фроста раздавался отчаянный хрип и полузадушенный кашель.

— Брось веревку! — велел тот же голос.

— Черта с два, — огрызнулся Фрост. — Сейчас ты все едино стрелять не можешь; парень почти висит у меня на плече. Неудачно рухну — ему понадобится новая шея. Он — моя защита, надежда и опора, этот парень!