Канадский гамбит
Шрифт:
— Напротив! Бюро всячески пыталось отговорить его от подобной глупости! Мы уверены были, что каша либо уже заварилась, либо вот-вот заварится! Но старик уперся, как носорог, и тогда мы, будучи не вправе браться за такие вещи, рекомендовали снестись со службой Diablo. Дикон ведь когда-то сам у нас работал… Черт, ну и дурака же сваляли!
— Одну минуту, — промолвил Фрост, покачивая головой.
— Ни единой! Нужно поскорее добраться до радио!
— Фрост… — раздался очень слабый, однако внятный голос.
Наемник подскочил,
— Помоги подняться…
— Фрост, — вмешался О’Хара, — покажи ей мое удостоверение. Оно все еще у тебя в кармане. Потом возврати, пожалуйста.
Капитан оглянулся, осклабился, бросил агенту черную книжицу и сказал:
— Все в порядке, милая. Этот субъект и впрямь работает на Федеральное Бюро. Тебе лучше? Что случилось?
— Я… А-а-а… Господи, помилуй! Ждала, прислушивалась, Кевин сидел рядом… А где Кевин?
Бесс начала неуклюже вставать.
— Кевина схватили террористы, мисс, — отозвался О’Хара.
— Что? Фрост, беги за ними! Я буду…
— Не беспокойся, малышка, — проскрежетал Фрост, изо всех сил пытаясь говорить помягче. — Мы найдем Кевина. И разыщем ублюдков, которые напали на вас.
— Он сидел совсем рядом! А потом… Потом… Элизабет осеклась и замялась:
— Потом зашелестела хвоя. Пытаюсь обернуться, держу твой KG—9 в правой руке, и вдруг… Вдруг точно скала обрушилась. Больше ничего не помню.
— Ничего страшного, — утешил подругу наемник.
— Но ты поручил Кевина моим заботам, и это я…
— Послушайте, мисс, — вмещался ирландец О’Хара. — Послушайте моего просвещенного мнения. Не поверите — ваш собственный приятель подтвердит каждое слово. Он тоже не новичок. Успей вы разрядить хотя бы один патрон — и мальчика не спасли бы, и сами наверняка погиб ли. Судя по следам, сюда явилось человек шесть… А теперь уж, увольте, я бегу к передатчику.
— Лучше идите вместе, — сказала Элизабет. — Мне уже лучше. Честное слово. Только непременно возвращайтесь.
Одно мгновение Фрост глядел на нее в упор, затем склонился, поцеловал молодую женщину, усадил, прислонив к сосновому стволу, снова вложил в руки Элизабет KG—9, предварительно удостоверившись, что в дуло не попала грязь.
— Если хоть кто-нибудь приблизится, не назвав пароль “Бирма”, бей и не раздумывай. Клади наповал. Понимаешь? А мы вернемся минут через десять.
Ирландец и Фрост помчались в обратном направлении, сквозь разделявший оба бивуака лес.
— Кстати, маэстро, держу пари, что в лодочке вашей сделан очень аккуратный и длинный порез от носа до кормы. Да еще и не один, а парочка — с обеих сторон. Беда с этими резиновыми лодками, трудно заклеивать, — пропыхтел О’Хара.
Фрост не ответил, но ускорил бег.
Человек, столь недавно подвергнутый наемником показательному удушению, вполне оправился и по-прежнему восседал на еловом пеньке — только позу роденовского мыслителя сменил.
— Ты в порядке, Карл? — заорал ирландец.
Человек молча и неторопливо кивнул.
Фрост окинул бивуак быстрым взглядом, а О’Хара лихорадочно извлек радиостанцию, щелкнул переключателем, обернулся. Шум статических разрядов показался Фросту оглушительным.
— Зебра-Контроль, Зебра-Контроль, Зебра-Контроль, это Зебра-Два, Зебра-Два. Прием.
Статические разряды, ровные и ничем не нарушаемые.
— Зебра-Контроль, вы слышите меня?
Касаемо Зебры-Контроль можно было только гадать, но капитан Генри Фрост слышал своего нового товарища отлично. Еще он отчетливо слышал щелкающие и шелестящие звуки статики.
— Кажется, ты следуешь примеру вопиющего в пустыне, — заметил наемник минуты четыре спустя.
— Да какого же?.. — заорал О’Хара в полный голос. — Я самолично проверил этот ящик, покуда Карл…
Ирландец обернулся к Фросту и закончил почти спокойным голосом:
— …выгребал из лодки остальные причиндалы!
— Ты шахматист? — осведомился капитан.
— Что-о?
— Существует понятие гамбита. Эффектной, откровенной, впечатляющей жертвы. В самом начале партии противнику отдают на съедение пешку либо фигуру. Ежели другой игрок настолько самоуверен или жаден, что принимает подарок — его позиция, как правило, становится неудобной. Или вовсе неприятной. Боюсь, нам предложили гамбит. А мы, не будучи ни дураками, ни зелеными новичками, вынуждены все же принять жертву…
В правой руке Фроста уже блестел хромированный браунинг. Предохранитель послушно перешел в боевое положение, повинуясь нажиму капитанского пальца. Гашетка, слушавшаяся другого пальца — не большого, а указательного, — дважды подалась назад. Коротко и безошибочно.
Первая пуля, заключенная в никелевую оболочку, вонзилась Карлу где-то между пупком и горлом — стрелять пришлось навскидку. Вторая, выпущенная чуть поспокойнее, поразила диверсанта в точности ниже ременной пряжки — жестокий, но шокирующий, калечащий выстрел, молниеносно делающий любого, сколь угодно сильного противника, безвредным.
Карл отлетел, опрокинулся, стукнулся затылком о тот самый пенек, на котором столь безмятежно восседал каких-то две минуты назад. Умер окончательно, ибо черепные кости — по природе своей крепкие, надежные и выносливые, — все-таки не любят слишком резких сотрясений и проломов при грубом ударе о совершенно чуждые людской анатомии предметы.
Фрост обернулся.
В руке ирландца уже блестел смит-и-вессон. Хромированный: ни дать, ни взять, фростовский браунинг. Но, в отличие от капитанского оружия, весьма крупнокалиберный. Примерно двадцать девятая модель. А калибр — никак не меньше сорок четвертого. Хорошая вещь…