Калифорнийцы
Шрифт:
Он улыбнулся.
– Люди не привыкли извлекать уроков из истории. Каждое поколение считает себя умнее и образованнее всех тех, кто жил до них, каждое новое поколение считает, что уж они-то не повторят чужих ошибок, что с ними ничего не случится. Они заново открывают для себя старые вещи и тут же начинают радостно голосить: "Слушайте все! Глядите, что я нашел! Смотрите, какой я умный!" И каждый при этом твердо убежден, что открыл нечто абсолютно новое.
У нас было множество изобретений, так что напрасно радуются изобретатели,
Один раз со мной разговаривал священник. Он очень долго говорил о греховности этого мира и хотел, чтобы я покаялся перед его богом, и якобы бог меня простит и отпустит мне все мои грехи. Я терпеливо слушал его, а в душе смеялся, потому что у меня не было грехов и поэтому прощать меня не за что. Он рассказал мне о Содоме и Гоморре, а я слушал, и у меня было тяжело на сердце, потому что с теми людьми случилось то же самое, что и с нами.
В небе погасла последняя звезда. Старик встал с земли.
– Нам пора. Я не знаю, как, но они нашли дорогу, и теперь они близко... слишком близко.
Она подошла к Шону.
– Хуан говорит, что они едут сюда, и еще он говорит, что будет пролито много крови.
– Я этого ждал.
Они снова отправились в путь, и их силуэты растворились в сером свете занимавшегося над восточными склонами нового дня, призрачными тенями проносясь мимо горных склонов подобно облакам, что порой летят по небу, заслоняя собой солнце, и не оставляя после себя никаких следов.
Шон снова вытер о рубаху потные ладони и оглянулся назад, обводя взглядом холмы позади. Ничего не заметно... пока.
Он знал, что обмануть судьбу им все равно не удастся, и поэтому был крайне собран и осторожен, легко держась в седле, готовый в любую минуту бросить стремена и спрыгнуть на землю, если это будет необходимо. Ему не хотелось зря тратить патроны, стреляя на ходу, сидя верхом на пустившемся в галоп коне. Конечно, можно было бы стрелять и с седла, и он уже неоднократно проделывал это, но только на этот раз ему нужно было знать наверняка, что каждый его выстрел достигнет цели. Ведь здесь была его мать. И еще Мариана.
Конь старика летел во весь опор. Он вел их за собой, через выженные солнцем холмы, извилистыми тропами, убегавшими вверх по пологим склонам, проезжая вдоль горных хребтов и спускаясь в незнакомые каньоны. Они переезжали вброд горные потоки, продирались сквозь густые заросли, петляли, путали следы, возвращаясь назад, неизменно отправляясь затем в совершенно другом направлении.
Один раз, оглянувшись назад, Шону показалось, что он видит в дали облачко пыли, но Хуан отрицательно покачал головой.
– Я не знаю, что это за пыль, но это не они. Они гораздо
Время от времени Шон замечал на земле оленьи следы. Каких-либо других следов видно не было. Еще он обратил внимание, что окружающий ландшафт внезапно изменился, ибо теперь они ехали через каньоны, образуемые огромными скалами, по склонам которых пробежали гигантские трещины, а края каменных разломов еще не успели сколь-нибудь пострадать от ветра и наносимого им песка. Ужасная картина представляла собой чудовищное нагромождение обрушившихся горных карнизов, расколотых каменных глыб, трещины в скалах вели в глубокие ущелья, и на многие мили вокруг царило мрачное запустение.
Он завел об этом разговор с Монтеро.
– Это большая трещина, - ответил мексиканец, - трещина в земле, которая на протяжении многих миль проходит по горам - от Мехико и до самого моря много севернее Монтерея. Местами тропа идет по ее дну, и мне в свое время тоже довелось как-то проехать по ней.
– Это все из-за землетрясения, - объяснил Шон.
– Я слышал о подобных местах.
Они ехали целый день, остановившись лишь с наступлением темноты, когда Хуан осадил своего коня и неловко слез на землю.
– Коней никому не расседлывать. Сейчас сварим кофе, перекусим, а потом отправимся дальше.
– На ночь глядя?
– недоверчиво переспросила Мариана.
– Так надо.
Когда легкий ужин был закончен, а свежесваренный кофе выпит, Хуан медленно поднялся с земли. Шон обеспокоенно взглянул на него.
– Может быть нам все же стоит немного отдохнуть. Старец, ты очень устал.
Хуан пожал плечами.
– Я теперь часто устаю. Но это не важно.
– Но может быть хоть немножко...
– Времени нет. Они быстро догоняют.
Увидев, что спорить бесполезно, Шон собрался уже было затушить костер, но старик остановил его.
– Нет, подбрось дров, и пусть горит. Пусть они думают, что мы здесь. Тогда они оставят лошадей, начнут потихоньку подбираться поближе, и ничего не найдут. Никого и ничего.
– Ну и что?
– А то, что за это время мы успеем выиграть время, возможно целую ночь. А это, приятель, скажу я тебе, уже что-то.
Они сели на коней, и Хуан вновь повел их крохотный отряд за собой, увлекая уставших всадников в непроглядную темноту ночи.
ГЛАВА 8
Следующая остановка в пути была сделана лишь с наступлением утра. Рассвет застал их в каньоне, крутые, почти отвесные у земли склоны скал в котором становились более отлогими у вершины. Здесь к нему тянулись сосны, под сенью которых раскинулись заросли можжевельника.
– Мы отдохнем здесь, - объявил Хуан.
Он тяжело опустился на землю и остался неподвижно сидеть, привалившись спиной к валуну.
– Дальше идти нельзя. Они слишком близко.
– Близко? Но ведь ничего же не было видно!