Калифорнийцы

Ламур Луис

Старец вел их за собой, вдоль узкой, извилистой тропы. Это была очень старая тропа, на которую они выехали совершенно неожиданно. Эта дорога уводила их вглубь каньона, извиваясь и петляя между огромными валунами, из-под которых сочилась вода. Здесь было много птиц, и казалось, что все вокруг наполнено их радостным, многоголосым щебетом.

– Коней напоите здесь, - велел старик.
– Ехать еще далеко.

Они ненадолго расположились для отдыха в тенистой прохладе у небольшого водопада; это было уединенное место, куда не проникали палящие

лучи полуденного солнца

Вскоре старик уже снова был в седле.

– И как долго нам еще ехать?
– спросил у него Шон.

– Пока не приедем, - просто ответил старик.
– Там, куда мы держим путь, с виду все также как везде, но на самом деле, это не похоже ни на что из того, что ты знал ранее.

Шон вытер ладони о перед рубахи и посмотрел вперед, вглубь каньона. Это был самый обыкновенный, ничем не примечательный каньон, напрочь лишенный каких-либо заметных ориентиров. Здесь ничего не стоило сбиться с пути, потеряв тропу. Старец был прав. Нужно глядеть в оба.

Тропа сделалась немного шире, и тогда Мариана, нагнав Сеньору, поехала рядом с ней.

– Он не слишком-то похож на индейца.

– А кто такие индейцы? Индейцы тоже разные бывают. Взять хотя бы ацтеков и эскимосов. Или же тольтеков и ирокезов.

– Он мне нравится.

– Да.
– Здесь им пришлось снова поехать друг за другом, так как тропа заметно сузилась, но когда она наконец стала шире, их лошади опять пошли рядом.

– А вы заметили, что он ничего не сказал на то, что мы тоже едем с ними? Даже не предложил нам остаться и где-нибудь переждать.

– Ему виднее, - сухо заметила Эйлин, но затем, немного помолчав, добавила, - но это действительно так. Очевидно, перед его народом никогда не стоял вопрос о равноправии женщин... по крайней мере, мне так кажется.

Въехав на вершину бугра, Шон оглянулся назад, вытирая рукавом пот со лба, но не увидел ничего, кроме скальных вершин и дрожащего в горячем воздухе знойного марева. Неужели Мачадо и его люди и в самом деле отправились в погоню за ними?

Старец сказал, что их преследуют, да и сам он в глубине души не сомневался, что так оно и есть. Должно быть для того, чтобы убедиться в чем-то, человеку иногда совершенно не обязательно видеть или слышать это самому. Порой достаточно просто знать. И может быть старый индеец владел этим знанием? А временами оно бывало доступно даже для Монтеро. Может быть это нечто разносит ветер? А что если все человеческие мысли и поступки оставляют в воздухе некий след, который переносится ветром, пока на пути не попадется человек, который обладает способностями понять эту информацию.

Он поежился, а затем на всякий случай дотронулся рукой до рукоятки пистолета, висевшего у пояса. Это был пистолет новой модели, изготовленный в городе Патерсоне, штат Нью-Джерси, по чертежам человека по имени Кольт. Это был хороший пистолет, самый лучший из всех существующих пистолетов, если уж на то пошло.

Примерно в то же самое время Шон купил свою винтовку - восьмизарядная

револьверная винтовка Кольта, хорошее оружие. Для начала ему пришлось немного повозиться с ней, поточнее устанавливая прицелы и регулируя механизм.

Он был рад снова оказаться в седле, тем более, что его мустанг был в свое время привезен сюда из Мексики и объезжен как раз для поездок в горы. Несколько раз за время пути Шон оглядывался назад, и один раз далеко позади, на вершине кряжа ему как будто удалось заметить некий металлический предмет, сверкнувший на солнце. Но в конце концов, вполне возможно, это была лишь игра его воображения.

Солнце быстро клонилось к закату, когда старик наконец осадил своего коня у родника в Потреро.

– Напоите лошадей и наполните фляги. Здесь мы не задержимся.

– Мы поедем дальше?
– спросил Шон, начиная всерьез переживать за мать и Мариану.

– Всего одну или две мили. Томас может знать об этом роднике, хотя вряд ли. Я так не думаю.

Они позволили лошадям вволю напиться, а затем поехали прочь от источника, исчезая в сгущающихся сумерках. Они устроились на ночлег в укромном местечке, затерявшемся среди холмов и скрытом от чужих глаз.

Здесь под ногами был мягкий песок; Шон откинул пару камней, а затем расстелил на земле одеяла для матери и Марианы.

– Вам лучше лечь спать. Мы выезжаем завтра на рассвете.

Он видел, как Монтеро вывел лошадей на небольшой островок пробивавшейся из земли зеленой травы и привязал их там, а затем опустился на камень и принялся глядеть на звезды. Сегодня он был не слишком-то разговорчив, и через несколько минут Шон увидел, что Монтеро возвращается.

– Я посторожу, - сказал Монтеро.
– Спите, пока есть время.

– Разбуди меня в полночь, - попросил его Шон, а затем, выбрав себе место недалеко от спящих женщин, он завернулся в одеяло, не забыв положить рядом с собой оружие, и устало растянулся на земле.

Он пытался заснуть, но сон почему-то не приходил. Казалось, что глубокое ночное небо с мерцающими на нем яркими звездами, нависло совсем низко над землей. Ночь была тиха и нежна, как прикосновение юной девы, и на холмы то и дело налетал еле уловимый ветерок.

Он услышал, как камешек шелестит по склону и падает вниз, со стуком ударяясь о валуны, как где-то совсем рядом закопошился какой-то маленький зверек, и когда в следующий момент он проснулся, то увидел рядом с собой Монтеро.

Шон тут же сел на земле.

– Что случилось?

– Очень хочется спать, амиго. Теперь твоя очередь караулить.

Прежде чем обуться, Шон старательно потряс оба свои башмака. Не хватало еще сунуть ногу в ботинок, в который за время, пока он спал, мог запросто заползти тарантул или скорпион. Затем он встал, собрал и отряхнул от земли свои одеяла, которые были тут же сложены, скатаны и приторочены позади седла, и только после этого он взял в руки винтовку и приготовился выслушать все, что скажет ему Монтеро.