Калифорнийцы

Ламур Луис

– Мой отец здесь не при чем, он давно умер. Это все дядюшка затеял, чтобы поскорее отделаться от меня, а заодно и от Андреса, которому вдруг вздумалось жениться.

– Должно быть, ей есть что сказать о том, за кого ее собирались выдать замуж, - тихо заметил Шон.

– Мы не можем так рисковать, - перебил его Стэндиш.
– А вдруг мы действительно лишимся этого ранчо? Куда ей тогда прикажешь идти? Что с ней будет дальше?

– Поживем увидим, - ответил Шон.

– Вы совершенно не думаете о ранчо, - вмешалась в разговор Эйлин.

Хотя именно это и должно было бы волновать вас больше всего остального.

– Этот год был не слишком удачным, - сказал Уин Стэндиш.
– Я дал все, что мог.

– Ты очень помог нам. Ты был предан нам, Уин.
– Эйлин говорила очень тихо.
– Ты сделал для нас намного больше, чем мы были вправе ожидать от тебя.

Все это время Хесус Монтеро сидел в углу и молча мял в руках шляпу.

– Я знаю одного старика, - сказал он.
– Его зовут Хуан. Это он ходил в горы вместе с Доном Хайме.

– Ты хочешь сказать, - резко обернулся в его сторону Уин, - когда полковник нашел золото?

– Того золота было очень немного, - ответил Монтеро, - совсем немного. Хотя... вполне достаточно.

– Я никогда не верил во все эти сказки о золоте, - сказал Стэндиш.
– В Калифорнии нет золота, его еще никто и никогда не находил.

– Это не правда, - возразил Шон.
– Говорят, кто-то из здешних погонщиков тоже нашел небольшой золотой клад в одном из каньонов. Несколько небольших самородков, запутавшихся в корнях дикого лука. Так что золото существует.

– Вранье!
– фыркнул Уин.
– Пустая болтовня!

– Монтеро, а ты знаешь горы?
– спросила Эйлин.

– А кто их знает? Никто. Эти гор не знают даже индейцы. Например, бывает так, что вы отправляетесь туда и можете думать, что все понимаете и разбираетесь во всем, а на обратном пути вдруг становится ясно, что все вокруг отчего-то стало не таким как прежде. Мой народ привык обходить эти горы стороной, Сеньора.

– Но ты все же знаешь, где живет старик.

Монтеро пожал плечами.

– Наверное. Как знать? Он приходит, а потом уходит, и если он не желает, чтобы его видели, то его никто никогда не найдет. Последний раз я видел его за год до того, как умер Дон Хайме. Возможно, он уже умер... или ушел.

– Ушел?

– Иногда они исчезают. Древние умеют делать так. Они исчезают без следа. Кто знает, куда он уходит. Сегодня он здесь, а завтра его уже нет. Ушел.

– Послушай, Монтеро, а этот старик... ты можешь отвести меня к нему? спросил Шон.

– Я могу попытаться. Если он жив, и если он хочет, чтобы мы пришли к нему, мы его найдем. Если же он не желает этого, то ничего не получится.

– Он индеец? Из какого племени?
– спросил Майкл.

Монтеро пожал плечами.

– Кто знает? А вообще говорят, что он был одним из тех, кто дал имя этим землям, из тех, кто жил здесь еще до того, как сюда пришли индейцы, из тех, кто навеки оставил этот край. Кто знает, что означает "Малибу"? Те, кто пришли сюда позднее пытались доказать, что так

называется место, где горы сходятся с морем. Но на самом деле это не так. Никто не знает... Названия этим землям были даны давным-давно, и народа, который это сделал, уже давно нет. Этот старик последний из них.

– Шон, а ты сам его когда-нибудь видел?
– спросил у брата Майкл.

– Дважды... Первый раз давно, еще в детстве, тогда я встретил его недалеко от Песчанной горы, и он заговорил со мной... Мы долго разговаривали.

– Ты никогда не рассказывал мне об этом, - заметила Эйлин.
– И что же он тебе сказал?

– Он научил меня кое-чему. Говорил много незнакомых слов. А затем он вдруг встал и отправился восвояси. Но прежде, чем покинуть меня, он остановился и сказал: "Человек должен делиться с другими своей мудростью, а иначе она ничего не стоит. Я отдам тебе свою мудрость, малыш."

– И он сдержал свое слово?

– В какой-то мере, да. Мне так кажется. После этого я видел его лишь однажды, несколько лет спустя. Это было незадолго до того, как я впервые вышел в море. И он снова долго говорил со мной.

– Он и вправду странный, этот старик, - согласился Майкл.
– Индейцы отказываются говорить о нем. И как я ни старался разузнать у них, кто он такой и откуда, они неизменно избегали отвечать на мои распросы.

– Скорее всего, они просто сами этого не знают, - сухо заметил Стэндиш.
– И ничего загадочного в этом нет. Старик как старик, просто живет отшельником, вот и все.

Эйлин взглянула на него.

– Уин, ты самый лучший в мире племянник, но все же ты не ирландец.

– А это-то здесь причем?
– спросил Стэндиш.

– Может быть и не причем, - улыбнувшись, согласилась она, - но мы, ирландцы, тоже очень древний народ, и мы не отрицаем существование иного мира.

– Небеса? Тот свет?
– переспросил Уин.
– Я, кстати, их тоже не отрицаю. Как добропорядочный христианин я хожу в церковь и верю в существование рая и ада.

– Я совсем не это имела в виду, - возразила Эйлин Малкерин, - я хотела сказать, что нам, кельтам, чуждо скептическое отношение к проявлениям всего загадочного и сверхъестетсвенного. Например, мы верим в то, что лесной народец, гномы, действительно существуют. Духи с незапамятных времен облюбовали земли Ирландии, но они всегда были настроены дружелюбно по отношению к людям и не причиняли им зла, по крайней мере, в большинстве случаев.

– Сеньора, - сказал Стэндиш, - я вас просто не понимаю. Вы всегда оставались одной из самых практичных, разумных, трезвомыслящих женщин, с которыми я когда-либо был знаком, но иногда...

Она снова улыбнулась.

– Но иногда я поступаю, как ирландка, ты это хотел сказать?

– Послушай, Хесус, а ты можешь отвести меня к Хуану?
– спросил Шон.

– Я попытаюсь. А там, кто его знает...

– Тогда выезжаем завтра. Рано утром.

– А как же Вустон?
– поинтересовался Майкл.