Избранница
Шрифт:
Но теперь он уже знал о Джессике кое-какие интересные подробности. Например, то, что эта женщина была хорошей матерью. Решившись на прогулку в лес ради ребенка, она упорно пыталась скрыть то, что нервничала в присутствии чужого мужчины. Наверняка раньше ей не часто приходилось бывать столь сговорчивой, и Берни льстило, что он заставил такую упрямицу, как Джессика, преодолеть себя. Ему нравились ее волнистые волосы. Они спускались по плечам шелковистыми волнами, мягкими и струящимися, – именно такими, какими он хотел их видеть у своей любимой. А еще пряди ее волос пахли цветами. Он сжал пальцы
– Ты обмолвился, что путешествовал. А где конкретно тебе пришлось побывать?
– В Африке. – Он не стал уточнять и понадеялся, что Джессика не примется расспрашивать о деталях.
– Удивительно! И после всего ты решил поселиться в Ишбери?
– Мне нравится этот город. Здесь мои друзья, моя семья. Я люблю свою работу. Почему бы мне не жить здесь?
Она пожала плечами.
– Но мир такой огромный!…
– Не спорю. Только второго такого места на земле нет. Вообще же ты рассуждаешь точно как моя сестра. Для нее самой обитание в Ишбери считается вполне нормальным. А я, по ее мнению, инертный бездельник, и лишь потому, что тоже хочу жить здесь.
– По-моему, ты сгущаешь краски. Уверена, что она так не думает.
Берни рассмеялся.
– Софи не только именно так думает, но еще и кричит об этом на каждом углу. Удивляюсь, как она до сих пор не додумалась вывесить табличку с лозунгом. – Он рукой вывел в воздухе: – «Берни Прайд не реализует свой потенциал». А у тебя есть братья или сестры?
Джессика покачала головой.
– Я единственный ребенок, родившийся прежде, чем мама поняла, какой тратой времени может обернуться материнство. В итоге мои родители развелись, когда мне исполнилось десять лет.
– Мы с Софи погодки, – пояснил Берни. – Она считает, что старшинство дает ей право на мою опеку.
– Вы, должно быть, очень близки.
– Да. – Наверное, такое трудно объяснить человеку, у которого не было братьев или сестер. Конечно, он не упускал случая пожаловаться на вмешательство сестры в его дела, но это было частью их своеобразной игры. Ему трудно было бы представить свою жизнь без Софи, или других, не менее любопытных и беспокойных членов своей разросшейся семьи.
– А твои родители? Как я поняла, они тоже живут в Ишбери?
– В пригороде. И занимаются разведением овец какой-то особенной длинношерстной породы. При случае обязательно покажу вам их ферму. Там все автоматизировано. Очень впечатляет.
– Даже и не знаю. – Джессика кивнула в сторону сына. – Какие ассоциации вызовет такая экскурсия у Луиса?
– Они не выращивают животных на мясо, они продают шерсть.
– Тогда это меняет дело.
– Помнится, Тиллинг рассказывал, что его сын, то есть твой отец, умер несколько лет назад. А где твоя мама?
– Уехала в Калифорнию. Сказала, что устала от сырой погоды. В последнее время она работала менеджером в туристической фирме.
Интересно. В первую очередь Джессика сообщила о своей матери, кем она работала, словно то, чем именно человек зарабатывает себе на жизнь,
Не это ли упорное стремление к успеху привело к краху ее брак? По рассказам старого Тиллинга Джессика разошлась с мужем три года назад. Прежде, чем Берни успел спросить об этом, в разговор вмешался Луис.
– А в этом лесу живут какие-нибудь звери? – Мальчик с любопытством оглядывался по сторонам.
– Конечно. Их здесь много. – Берни остановил машину недалеко от поляны, вокруг которой росли молоденькие елки. Летом это место наверняка было покрыто множеством полевых цветов. Но сейчас, в середине зимы, даже оставшаяся трава пожухла и покрылась коркой льда.
– А северные олени здесь тоже водятся?
– Нет. Здесь обитают обычные белохвостики.
– Как ты думаешь, мы сможем их увидеть?
– Не исключено.
– Здорово! – Луис радостно захлопал ладошками в варежках.
Джессика снова вернулась к их разговору, словно какая-то мысль не давала ей покоя.
– Ты говоришь, тебе здесь нравится, ну и все такое… Но неужели тебе не хотелось достичь чего-то более значительного?
Похоже, она считала, что нежелание большего означало согласие на меньшее. Придется кое-что объяснить ей. Берни улыбнулся, повернувшись к спутнице, и облокотился на спинку сиденья.
– Разве я говорил, что не хотел? – Он поймал ее взгляд. – Я не против перемен к лучшему. Только не считаю, что для достижения этого мне следует куда-то уезжать.
Джессика с нежностью наблюдала, как Луис исследует поляну. Он был похож на щенка, которого слишком долго держали взаперти. Мальчик перебегал от одного деревца к другому и каждый раз выкрикивал: «А как насчет этого»?
Берни явно поладил с ее маленьким сыном. Закинув топор на крепкое плечо, он, едва поспевая за мальчуганом, серьезно рассматривал каждое его предложение, даже насчет высоченной сосны. И при этом задавал вопросы, которые понуждали ребенка думать. Берни не отговаривал Луиса, не принижал его детские решения, а несколькими фразами приводил ребенка к простому логическому умозаключению.
Беседа проходила легко, не вызывая у взрослого человека никаких усилий. У Берни либо имелся богатый опыт общения с детьми, либо он просто был хорошим парнем с добрым сердцем. В любом случае он отличался от всех ее знакомых. Любящие детей мужчины, с которыми она встречалась в Лондоне после развода, считали Джессику чересчур сосредоточенной на карьере. А друзья-трудоголики негодовали, что она слишком много времени тратит на сына.
Ее бывший муж, Чарльз, принадлежал к последней категории. Если бы он мог относиться к Луису с таким же вниманием, какое уделял ребенку этот чужак, возможно, их семейная жизнь сложилась бы по-другому. Если бы Чарльз находил радость в своем сыне, вместо того чтобы рассматривать его рождение как откровенную помеху, они, возможно, преодолели бы свои проблемы. Если бы им удалось прийти к компромиссу во всем том, что касалось их малыша, тогда им уж точно не пришлось бы соревноваться друг с другом в остальных аспектах жизни.