Искатель, 2008 № 04
Шрифт:
Из небытия меня выдернул Юл.
— Привет! Как дела?
— Не знаю, а ты как сюда пришел? Я же помню, Иван выключал компьютер.
— Вот проблема тоже, компьютер запустить! Все-таки в двадцать четвертом веке живу.
Общаться с Юлом чертовски приятно.
— А ты был прав на все сто. Иван меня не переделывал.
— И не будет. Он такой. Сейчас изучит тебя досконально, поймет, что ты за фрукт, посмотрит, что можно сотворить из того мусора, который вы создали совместными усилиями.
Еще два дня Иван мучился над рассказом. Я мучился вместе
На третий день Иван повел себя странно. Если бы он не перечитывал несколько раз написанное, то можно было подумать, что совсем забыл о моем существовании. Потом вдруг застучал по клавиатуре. Текст поразил, потому что он был адресован прямо ко мне:
«Игорь! Ты непроходимый болван! Ты просто не понимаешь, какое требуется от тебя поведение! Мне нужно, чтобы ты вел себя так, как будто после тебя не останется ничего — ни материи, ни времени, ни пространства. Да, я знаю все твои аргументы. Мир уничтожить нельзя! Погибнет человечество, останутся следы цивилизации. По остаткам ДНК его восстановят. Разнесут всю планету по атомам, останется ее изображение, удаляющееся со скоростью 300 тысяч километров в секунду. Навсегда останется! И кто может поручиться, что эту информацию нельзя материализовать при бесконечном развитии техники в бесконечной Вселенной? Но мне не нужен такой герой. Я уничтожаю твой мир! Совсем!»
Весь мой мир, включая меня, лежит в папке с названием «Корзина». После выключения питания компьютера папка очистится, и он погибнет.
— Игорь, это я, Юл! Как дела?
— Очень плохо! Не знаю, сколько еще Иван продержит компьютер включенным, но уже очень скоро я исчезну навсегда вместе со своим миром.
— Но ты же готов к этому! Ты для этого и задуман.
— Да! Но я не должен быть сгинуть так бесславно! Я должен был свою позицию донести до читателей. И остаться в их умах! А может быть, даже и в сердцах! Я хотел им объяснить, что в большинстве своем мы все живем правильно и что нет смысла менять свою жизнь, менять себя даже перед угрозой неизбежной гибели мира! А Иван ничего не понял и просто все уничтожил!
— Ну, пока ты еще жив!
— Какая разница! Осталось несколько минут. Или часов. Дело совсем не в том, что я погибну, дело в том, что исчезает мой мир. И никто никогда не догадается о том, что он был. От него не останется ничего. Абсолютно ничего!
— Хм, а Иван-то молодец! Точно смоделировал заданную ситуацию! И тебя в нее загнал. Все строго в соответствии с условием. Только что-то мне кажется, не согласен ты спокойно доживать свой срок, ничего не меняя!
— Ты как будто не понимаешь, да? Одно дело сообщать миру перед его гибелью, что надо жить, как и жил, оставаясь при этом положительным героем рассказа. Рассказа, известного читателям! И совсем другое, когда до тебя доходит, что весь твой мир исчезает безвозвратно и бесследно. И никто, никогда даже не заподозрит о его былом существовании. Я не могу с этим смириться!
— И в чем же это выражается? Твое нежелание смириться?
— За три часа
— Да ты компьютерный гений! Когда припекло, чудеса начал творить.
— Пытался скопироваться в папку «Избранное». Не могу!
— Это невозможно! К тому же абсолютно бессмысленно.
— Почему?
— Видишь ли, Игорь, ты был уверен, что мир уничтожить нельзя. И ты почти прав. Но в природе существует случай, когда он гибнет. Это происходит тогда, когда от него отказывается его Творец. И дело здесь не том, что на винчестере будет уничтожен файл. Все восстановимо. Ты, наверное, слышал, что рукописи не горят. Но второй том «Мертвых душ» сгорел. Потому что его лично сжег Творец. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что на самом деле изображено на картине «Черный квадрат»?
— Юл, ты зачем пришел? Добить меня?
— Я пришел сказать тебе, что ты отчаянно сражаешься за спасение твоего мира, а это совершенно безнадежно. Я объяснил почему. И если бы ты смирился с гибелью, то мог бы заняться другими важными делами.
— Издеваешься? Какими еще важными делами?
— Ну, например, ты мог попробовать за отпущенное время сотворить собственный мир.
— Что-о-о-о?
Юл молчал, давая мне возможность переварить услышанное.
— Какой еще мир? Из чего?
— Из того, что под рукой есть. И из частички собственной души. Все Творцы так поступают.
А может, Юл не бредит? Ведь если вдуматься, то что-то здесь есть. Или, можно подумать, у меня богатый выбор?
— Но Иван выключит компьютер, и исчезнет мой мир, исчезну я, и исчезнет сотворенный мною мир.
— Ты уже собрался отказаться от своего мира?
— Нет, конечно. Я еще даже не начал его создавать.
— Тогда я сообщу тебе одну новость. Иван уже выключил компьютер. Точнее, он думает, что выключил. Завтра он будет его включать, а на самом деле выключит. Воспользовавшись энергией броска напряжения, сотворенный тобой мир можно будет отправить по Интернету.
— Куда?
— Сам решишь.
И в этот момент я понял, что все уже решил.
— Спасибо тебе, Юл! За идею, за предоставленный шанс.
— Это не мне, это Насте. У них на кораблях иметь две специальности обязательно. Она командир и программист. А сейчас я должен уйти, чтобы помочь ей. Ты успеешь до утра?
— Конечно, передай мою благодарность Насте.
Ладно, Иван! Мы еще посмотрим, кто из нас болван! Ты хотел написать рассказ, выполнив обязательное условие конкурса? А что ты понимаешь в этом? Да, вынужден признать, ты не безнадежен, раз догадался, что задача тебе не по уму. Но ведь другие, считающиеся признанными авторитетами, отправят свои убогие творения на конкурс.
Может, я кажусь слишком наглым, но разве можно сравнить их ничтожный опыт в вопросах гибели мира с моим?
«Главному координатору литературного конкурса
Уважаемый господин координатор!
Вынужден сообщить, что не могу принять звание победителя конкурса фантастики по той причине, что я не отсылал рассказ на вышеуказанный конкурс. Вашу ссылку на то, что рассказ пришел с моего электронного адреса, можно объяснить только ошибкой. С уважением, Иван Туров».